Однажды утром в начале 1944 года, когда Жа-Жа сидела за завтраком, он вошел в комнату своей обычной быстрой походкой. Поцеловав ее в щеку, он сказал:
– На этой неделе к нам приедет отец Келли поговорить с тобой.
Жа-Жа не успела спросить, зачем тот приедет, как Конрад уже удалился. Странно! Что бы это значило?
Конрад просил священника поговорить с Жа-Жа по поводу их брака, поскольку не мог себя заставить обсуждать с ней эту тему. Воля его была парализована, он не знал, как приступить к делу, потому и обратился к отцу Келли.
Глава 7
Отель «Плаза»
Одним из тех, кого восхищала способность Конрада Хилтона превращать в золото все, к чему он прикладывал руку, был Л. Бойд Хэтч, вице-президент инвестиционного фонда «Атлас корпорейшн», главой которого был Флойд Одлум, известный как «единственный человек, наживший состояние на Великой депрессии». В 1943-м Хэтч обратился к Хилтону с предложением приобрести отель «Плаза» на паях с «Атласом». Корпорация располагала огромными средствами, но не имела опыта в гостиничном бизнесе. Как вспоминал Хилтон в своей автобиографии, «не скажу, что этот скрытый намек на мои способности оставил меня равнодушным – тем более при моем стремлении проникнуть в гостиничный бизнес Нью-Йорка». Ему было предложено, что «они получают с «Плазы» 40 % доходов, а я – 60 % и беру на себя полную ответственность за его управление. Это целиком устраивало меня».
Желание «Атласа» пригласить Конрада в компаньоны послужило для него своего рода реваншем за то, что, когда он приобрел отель «Рузвельт», скептики подняли в прессе волну насмешек, обвиняя Хилтона в том, что он отхватил кусок не по себе. Его с презрением называли деревенщиной, утверждали, что при неустойчивом положении в экономике никто не станет вкладывать средства в отели. Другие считали, что он, конечно, может иметь отели или управлять ими – в других частях страны, но только не в Нью-Йорке! Этот провинциальный чужак просто не способен понять утонченные требования высшего общества Манхэттена, утверждали они. А со своими деревенскими представлениями о красоте и комфорте он только нарушит строгий классический стиль нью-йоркских отелей. Конрад никак не реагировал на все эти оскорбления. Он не стал менять ни внешний облик отеля «Рузвельт», ни его обычный стиль работы, а только обеспечил клиентам первоклассное обслуживание, в результате чего тот стал приносить огромную прибыль, да еще внимательно просматривал бухгалтерские книги и сокращал лишние расходы. Очевидно, в случае с «Рузвельтом» он блестяще проявил свои способности и теперь, с помощью «Атлас корпорейшн», ему представился шанс приобрести одну из жемчужин своего бизнеса – знаменитый отель «Плаза».
В октябре 1943-го Хилтон и «Атлас корпорейшн» (с помощью значительного кредита, предоставленного «Метрополитен лайф иншуренс корпорейшн») приобрели великолепный 20-этажный отель «Плаза», достопримечательность Манхэттена, выходящий северной стороной на Сентрал-парк, а западной – на Пятую авеню. Цена: 7 миллионов 400 тысяч долларов (что сегодня составляет около 100 миллионов). Еще 6 миллионов Хилтон затратил на различные нововведения. Шикарный отель в традициях итальянского Ренессанса был построен в 1907 году по чертежам архитектора Генри Джейнуэя Харденберга, по словам Хилтона, за 17 миллионов, источники называют цифру около 12,5 миллиона.
Сопротивление и возмущение, с которыми встретили Хилтона постоянные клиенты «Рузвельта», невозможно было и сравнить с открытой войной, объявленной обитателями «Плазы», как только они узнали, кому теперь принадлежит их отель. Здесь Хилтон столкнулся с еще более консервативными клиентами. Они были убеждены, что любое действие Конрада Хилтона по отношению к их любимому, но увядающему отелю станет знаком разрушения их мира. А это действительно был целый мир.
Многие поколения Асторов, Вандербильтов и Гоулдов сделали «Плазу» центром своей деловой, политической и общественной деятельности, а также избранной резиденцией. Золотая молодежь из старейших колледжей Новой Англии проводила здесь уик-энды, она была надежной гаванью для состоятельных эксцентриков и известных в обществе людей, которые платили за свои апартаменты 27,5 тысячи в год (что было неслыханной арендной платой в 1943-м). Они закрывали глаза на жалкое состояние отеля, на облезшую краску, запущенные полы и неухоженную мебель, потускневшую медь и бронзу, грязные ковровые дорожки, исцарапанные и заляпанные пятнами мраморные полы, выцветшие обои и неисправный водопровод и электропроводку. Каждый раз, когда Хилтон пытался обновить «старушку», постоянные обитатели писали горы возмущенных петиций, не позволяя чужаку распоряжаться в их отеле.
Хотя в случае с «Рузвельтом» Конрад не обращал внимания на все нападки, на этот раз он болезненно реагировал на столь ожесточенное противостояние. Один из его сотрудников вспоминает совещание относительно обновления «Плазы», происходившее в его доме в Бель-Эйр в присутствии двух семейных юристов и двух представителей «Атласа»: «Мне запомнилось, что Конрад был сильно раздражен, и это было для него необычно, ведь, как правило, он никогда не терял равновесия, разве только если видел, что не в состоянии справиться с ситуацией…»
– Что же, позволить, чтобы отель у них на глазах совсем развалился? – говорил он об обитателях «Плазы», которые не допускали никаких изменений. – Потому что если ничего не делать, то так оно и будет, здание просто рухнет! Оно и так уже трещит по швам.
– А кому какое дело до их мнения? – спросил один из представителей «Атласа». – Лично мне это совершенно безразлично.
– Но мне-то не все равно! – повысил Конрад голос. – Я не могу пренебрегать общественным мнением. Я не могу допустить, чтобы ньюйоркцы говорили всем и каждому, что Конрад Хилтон деревенский выскочка, который не знает, что делает. Это плохо отражается на бизнесе. Этот отель необходимо реконструировать, но как провести все эти работы, чтобы они их не заметили? Просто не знаю, что и делать! Не ночами же его ремонтировать?
Но это оказалось удачной мыслью. Разумеется, после захода солнца проводить ремонтные работы нельзя было из-за шума. Однако большую часть обновления, например полировку старого мрамора и замену штор, занавесей и обивки мебели, можно было делать и ночью. Во всяком случае, поскольку работы велись не на глазах у жильцов, те стали более спокойно относиться к ним. Вообще все ремонтные и восстановительные работы приходилось вести с большим тактом и терпением, и стоили они немалых средств. Выделив на ремонтные и восстановительные работы 6 миллионов, Хилтон пригласил своего давнего компаньона Герндона наблюдать за их проведением.
Внимание Херндона сразу привлекли вестибюль и Дубовая комната, за которую снимавший ее брокер платил 100 долларов в неделю. Его срочно переселили в мезонин, а в его бывшем офисе снова устроили «самый уютный и очаровательный бар Нью-Йорка». В вестибюле сохранили прежнее убранство, включая музейные медные лампы, чей свет отражался в натертом паркетном полу и полированном мраморе и мебели. В подвале привели в порядок заброшенное помещение и устроили там рандеву-рум. Преображенная из жалкой конуры в элегантный зал, она, как и Дубовая комната, стала приносить 200 тысяч дохода в год. Осознавая, что все эти перемены способствуют восстановлению былой роскоши «Плазы», его обитатели поумерили свой воинственный пыл. Хилтон внимательно следил за выражением лиц людей, выходящих из лифта и оглядывающих вестибюль. Вскоре он заметил, что постояльцы перестали жаловаться, а потом даже стали подходить к нему и благодарить за проделанную работу.
Теперь, когда высокие готические потолки, резные гербы и квадратные колонны Дубовой комнаты восстановили и отполировали, вернув им прежний лоск, была возрождена и многолетняя традиция: до удара колокола, возвещающего окончание работы биржи, в нее допускались только мужчины. Разумеется, женщины тоже могли находиться в ней, но только после закрытия Уолл-стрит. Знаменитый архитектор Фрэнк Ллойд Райт, который регулярно останавливался в отеле, пришел в такое восхищение от преображенного облика Дубовой комнаты, что назвал ее «непревзойденным залом отеля во всей Америке». Когда «Атлас» и Хилтон приобрели «Плазу», в ней было занято только 61 процент номеров. После переделки эта историческая достопримечательность Нью-Йорка почти всегда была полностью занята. Это был очередной блестящий успех Хилтона, позволивший ему легче перенести неудачу с отелем «Стивенс».
Глава 8
Зловещий знак
– Что это? – удивленно спросила Жа-Жа Габор.
Перед нею стоял Конрад Хилтон и держал в руках завернутую в серебристо-золотую бумагу коробку, перевязанную такой же ленточкой.
– Это тебе, дорогая, – сказал он и протянул ей коробку. – Я понимаю, что тебе бывает скучно из-за всех этих моих гостиничных забот. Надеюсь, Джорджия, ты меня простишь.
