— Просто поимей ее и закончи задание.
На этот раз Люк ответил сразу:
— Мне самому не терпится.
Я бросилась бежать. Ноги едва касались асфальта. Я больше не хотела слушать. Воображаемый телефон жалобно пискнул и замолк. Он лгал. Он лгал собеседнику, тому, с мрачным голосом. Не мне. Если я скажу это три раза, мои слова станут правдой.
Восемь
На свадьбу, где я должна была играть, меня отвезла мама. Она занималась обслуживанием банкетов, и каждый специалист по проведению свадеб в радиусе двухчасовой езды знал, что в нашей семье есть музыкант, который может сыграть свадебный марш. Работа мне нравилась. Обычно я приезжала за полчаса до выступления, чтобы успеть проблеваться, а потом грациозной походкой выходила на сцену и отрабатывала свою сотню долларов. Дело того стоило, и гонорар тратился на диски в течение нескольких месяцев, до следующего торжества.
Но сегодня мне не хотелось играть. Я не могла думать о работе. Я думала о поцелуе Люка. Я анализировала поцелуй в деталях, потом решала, что слишком много о нем думаю, потом — что думаю о нем недостаточно.
Всю поездку мама молчала. Я чувствовала, что она что-то замышляет, и не ошиблась. Она выключила радио.
— Прошлой ночью… — Ну вот, началось. Раздражение, которое зрело во мне, словно отвратительный красный волдырь, наконец, прорвалось.
— Я не хочу говорить о Люке, — резко сказала я. Мои слова прозвучали, как пощечина. Мама даже поднесла руку к щеке, будто я и вправду ее ударила. Я нарушила правило: предполагалось, что я буду сидеть смирно, позволив ей копаться у меня в душе, согласно кивать, а потом сделаю так, как она скажет. Пустые ожидания.
Просто поимей ее и закончи задание. Мне самому не терпится.
Я сердито трепала подол голубого платья, которое купила мне мама. Отвратительное платье. В нем я выгляжу как старая дева. Не хватает только нитки крупного жемчуга на шее.
Что же получается? Люк заодно с чертовым кроликом? Зачем тогда он рассказал о феях? Хотел завоевать мое доверие, чтобы залезть ко мне в трусики?
Мама резко затормозила. Я подумала, что она собирается читать мне нотацию, но ошиблась. Просто мы уже приехали к церкви.
— Что у тебя на шее? — Ее голос был холоден, как полярные льды.
Моя рука потянулась к ключу Люка.
— С платьем смотрится дерьмово.
Упс. Неужели она и вправду сказала «дерьмово»? Значит, я по-настоящему ее разозлила.
Мне и самой не хотелось больше его носить. Я расстегнула цепочку, и ключ оказался на ладони.
— Положи в чехол для арфы, а то потеряешь. — Мама нажала кнопку, чтобы открыть багажник. — Не забудь телефон.
— Ты не останешься?
Ее голос стал еще более ледяным.
— Тебя заберет бабушка. Я еду домой. У меня дела. Позвони ей, когда закончишь.
— Ладно. Увидимся, — не менее холодно ответила я.
Взяв арфу, я положила ключ в чехол и направилась к церкви. Когда я дошла до массивных дубовых дверей, машина уже уехала с парковки.
В церкви царил полумрак, пол покрывал роскошный красный ковер. Пахло так, как пахнет в старых церквях — это запах множества прихожан, множества свечей, множества лег. Собравшиеся обсуждали музыку, убранство и время проведения церемонии. Желудок снова напомнил о себе.
— Ты, должно быть, арфистка. — Передо мной, словно чертик из табакерки, возникла, расточая вокруг себя запах парфюма, блондинка с прилизанными волосами. — Я Мэриан, распорядитель свадьбы.
Я молча кивнула. Если бы я раскрыла рот, мой завтрак очутился бы на ее платье.
— Меня предупредили о… твоей особенности, — сказала Мэриан, демонстрируя все свои зубы. — Дамская комната за дверью.
Со смесью благодарности и смущения я отправилась в крошечный туалет, отделанный под старину. Протиснувшись мимо стойки с цветами, слишком массивной для такого маленького помещения, я пробралась к унитазу. Меня стошнило, и желудок сразу же перестало крутить. Остался только неприятный осадок от воспоминаний о разговоре Люка и проклятого кролика.
Я намылила руки мылом с сильным запахом лаванды и смыла пену струей воды. В раковину ударило что-то тяжелое. Не успела я понять, в чем дело, как бабушкино кольцо упало в слив.
Я попыталась его достать, но старая раковина с большим сливным отверстием была будто создана для того, чтобы люди роняли туда кольца. Кольцо застряло где-то в трубе. И, конечно же, именно бабушка заедет за мной после церемонии. Она расстроится. Черт побери.
Я вышла из туалета и нашла Мэриан, чтобы уточнить, когда мне предстоит играть. Как всегда, все прошло отлично, и спустя полчаса у меня в руках был чек на сто семьдесят пять долларов.
Светские беседы с незнакомыми людьми — не мой конек, так что я выскользнула на улицу и набрала бабушкин номер.
— Ба? Мама сказала, ты меня заберешь.
— Ты уже закончила?
— Да.
— У тебя почасовая оплата выше, чем у моего доктора. — Из телефона послышался глухой шум.
— Наверное. Что ты делаешь?
— Я… ммм… — И снова шум. — Пытаюсь выкрасить предмет мебели, который упорно сопротивляется. Ладно, дела подождут. Я выезжаю, но дорога займет где-то полчаса.
На улице стояла жара; надеюсь, под березами неподалеку будет терпимей. Конечно, можно переждать в прохладе церкви, но тогда придется поддерживать разговор. Я сказала бабушке, что подожду, и направилась к деревьям.
Действительно, в тени деревьев жара казалась не такой невыносимой. Я прислонила арфу к стволу и прошла немного дальше. Пятьдесят деревьев росли ровными рядами, их стволы были стройными, а листва такой густой, что я не понимала, где кончается одно дерево и начинается другое. Трава под ногами тоже была сочной и зеленой. Я словно попала в зачарованный лес.
Я не могла сесть, опасаясь запачкать платье, поэтому стояла среди берез и смотрела, как на некоторых стволах потрескавшаяся кора обнажает гладкую кожицу. Красиво. Но чем это пахнет? Я принюхалась. Ноздри наполнил сладковатый запах, похожий на запах гниющих фруктов.
Поблизости возникло какое-то движение, словно перед моими глазами прокручивали киноленту. Запах гниения усилился. Там пряталось что-то большое и черное.
Я отступила за дерево. Мне хватило ума понять, что это не игра воображения. Снова что-то мелькнуло, уже ближе. Перед глазами возникли пятна, словно я посмотрела на солнце, а потом закрыла глаза. Не пятна. Силуэт животного, которое доставало мне до талии. Животного, готового к прыжку.
Оно напало сзади, и у меня перехватило дыхание. Я упала на землю, но боли не почувствовала. Я думала только о тяжести, давившей на спину, и о том, вернется ли ко мне способность дышать. И эта вонь… запах гниения, как будто начал разлагаться труп. К моей шее потянулись челюсти, слишком массивные для дикой кошки. Я выбросила руку, чтобы помешать клыкам впиться в шею, и они сомкнулись на моем предплечье. Я закричала… тщетно. Казалось, лес находится в тысяче миль от церкви и людей.
