— Не будь смешной, — говорю я ей.
— Да, мы твоя семья, Кэл, — говорит Джегз. — Чокнутые, но уж какие есть.
От его слов Кэли слабо смеется. Не уверена, удалась ли попытка Джегза приободрить ее или она действительно почувствовала себя лучше, но его слова — совершенно точное определение.
— Спасибо вам обоим за то, что вы здесь, — говорит она. — Приятно знать, что мне есть на кого положиться.
Поскольку мы решаем спуститься вниз, Тайлер просыпается и, поднимая голову, ленивым взглядом окидывает все вокруг.
— Где мы? — мягко спрашивает она.
— Наш глупый папа сломал ногу, малышка. Мы просто ждем, когда нам разрешат его увидеть, — говорит ей Кэли.
Я не знаю, как она делает это. Не уверена, что когда-нибудь смогу стать такой мамой, как она: постоянно скрывать боль и суматоху реальной жизни, притворяясь, что все это один большой радужный кекс. Я тоже потратила большую часть жизни, полагая, что живу так, как надо, даже став взрослой. После этих недель я уже не знаю, во что верить. Иллюзия моей безопасной и удобной жизни была вырвана из-под меня, словно ковер, показав, насколько в действительности ужасен пол под ним. Тайлер встает с колен Джегза, идет к Кэли и прижимает свою голову к ее груди, оборачивая свои ручки вокруг нее.
— Папа все время в травмах, — хихикает она. — На прошлой неделе он пробил себе степлером палец.
— Что он сделал? — спрашивает Кэли.
— Упс, — говорит она, прикрывая рот, — он просил тебе не говорить.
— Что он делал? — спрашивает ее Кэли.
— Скреплял мою домашнюю работу.
— Узнаю моего приятеля, — громко говорит Джегз. — Чувак может в одиночку вывести всех из засады, но не в состоянии скрепить бумагу. Или уберечься от падения со второго этажа.
— Временами Танго совершенно неуклюжий, — Кэли смеется.
— Надеюсь не тогда, когда вы вместе в постели, — бормочу я.
Кэли принимает уверенную позу — совсем не такой она пришла в больницу.
— О, заявляю вам, что у этого мужчины нет проблем в постели, — говорит она с гордостью. — Хотя, если вы будете слоняться возле нашего дома, то, вероятней всего, не услышите шума ближайший месяц или около того.
— Стоп, стоооп! Не надо вбивать такой кол в сердце моего приятеля, девочка. Если есть желание, найдется и способ, — вставляет Джегз. Он, кажется, в точности такой же, как они — Кэли и Танго — а я просто чудачка, краснеющая от разговоров об интимной жизни. Возможно, все потому, что меня так воспитали: мама была слишком консервативна, а отец самоуверен, но, в то же время, безынициативен. В нашем доме не велись общие разговоры, и, конечно, не показывалось влечение. Я даже не знаю, как это должно было быть. А Лэндон все еще больше испортил.
— Ты поднял актуальный вопрос, — заявляет Кэли. — Потребуется долгое лечение, чтобы поставить этого мужчину на ноги.
Боже мой, опять начинается.
— Доооолгое лечение, — вставляет Джегз, — но, если кто и сможет поднять Танго, так это ты.
Как они могут так запросто общаться друг с другом? Они буквально не больше недели назад только встретились.
— Миссис Райт, вы можете пройти и увидеть своего мужа. Пока только вы одна. Палата пять восемнадцать, — говорит медсестра.
Кэли молча встает.
— Мы останемся с Тайлер. Ты иди, — говорю я ей. Она мчится к двери палаты, не оглядываясь на нас. Я бы не хотела оказаться сейчас на ее месте, просто интересно, чем все это обернется и когда ее мир взорвется в очередной раз.
— Думаешь, с Танго все будет в порядке? — спрашивает у меня Джегз.
— Не знаю. Кэли обычно не перегибает палку без веских причин.
— Я слышал, — говорит он. — Думаю, что он в порядке. Он должен быть в порядке. Никто дважды не проходит через это дерьмо.
— Проходят, — мягко возражаю я.
— Я знаю. Просто хотел, чтобы это казалось лучше, — говорит он с ленивой усмешкой.
— Ты всегда улыбаешься? — спрашиваю я.
— Уверен, что всякий раз, когда пытаюсь что-то скрыть.
Так я и думала. Я наклоняюсь вперед и оглядываюсь на Тайлер, которая копается в стопке книг для детей в уголке.
— Что вы скрываете, мистер Джегз?
Джегз наклоняется вперед, встречая меня на полпути между рядами.
— Ты показываешь мне свое, я тебе свое, — подмигивает он.
— У тебя всегда развратные мысли? — спрашиваю я.
— Да, мэм. Виноват в этом.
— Почему? — давлю я.
— Потому что ты сексуальная и недоступная, а каждый мужчина хочет то, чего не может иметь.
Я хочу ответить что-то столь же скользкое, но мои мысли крутятся вокруг фразы «Ты сексуальная». Он считает меня сексуальной? Никто никогда меня так не называл. Я была красивой, симпатичной, милой, но не сексуальной. Я не выставляю напоказ больше, чем нужно — если только не сгибаюсь в поиске электрической розетки — и не хвастаюсь тем, что у меня есть, так как не вижу для этого никаких оснований. Это обычно заканчивается привлечением нежелательного внимания.
— Не уверена, что воспринимаю себя так же, но приму это за комплимент.
— Ты, черт возьми, серьезно? — спрашивает он, выглядя озадаченным. — Ты, вероятно, самая сексуальная цыпочка, которая когда-либо со мной разговаривала.
Снова потрясенная, я отвечаю:
— Это не то, что я слышала о тебе.
Выглядя очевидно потрясенным моим обвинением, он возражает:
— Не верь всему, что слышишь, куколка.
— Танго сказал, что вчера ночью ты был в баре с какой-то девушкой, — говорю я ему.
— Он сказал это тебе? — спрашивает Джегз.
— Ну, не совсем. Мне все слышно через стены спальни. Он говорил Кэли, что ты рассказал ему о какой-то девушке по имени Бэмби.
Джегз смеется, но в то же время выглядит странно раздраженным моим комментарием.
— Бэмби не такая, как ты о ней думаешь.
— Я ничего не думаю, мистер Джегз. Это не моего ума дело, как и с кем вы проводите время.
— Ты явно думаешь о чем-то, иначе не завела бы этот разговор.
— Думаю, что любая девушка по имени Бэмби должна быть особенной, — говорю я.
— О, она особенная, все верно. Слушай, у нас с Бэмби есть прошлое, но это не то, о чем ты думаешь.
А что я должна думать? Как получилось, что из ближайших друзей Кэли и Танго мы превратились в людей, испытывающих друг друга, словно в наших планах на будущее присутствует такая несуразность, как оказаться вместе в его постели.
— Итак, если я соглашусь на эту нелепую сделку «сосед-телохранитель», ты будешь приводить Бэмби в мой дом для ночевок?
Я действительно имею право знать это, но не уверена, когда приняла сознательное решение допустить такую ситуацию, как спящий на моем диване Джегз. Обычно я на такое не согласилась бы. Но теперь, когда Танго в такой ситуации, я не думаю, что им нужны в доме гости. Первое время будет тяжело. С тех пор, как я обнаружила, что замки повреждены, нет ни единого шанса, что я останусь в этом доме одна.
