Но несогласные епископы мнения не изменили. Они не подчинились приказу Константина и не приравняли Бога к Христу. Иначе говоря, сохранили в чистоте веру, которой их учили в Дербенте тюркские священнослужители.
В христианских церквах Армении, Кавказской Албании, Иверии, Сирии, Египта, Эфиопии истинным Богом оставался Тенгри. Только Он, Ему молились. Подобие Его образа изображали на иконах. Ему посвящали храмы…
Поразительно: тюркские ханы не заметили Никейского собора, они словно обитали в другом мире. «Нет бога, кроме Бога» – с этой мыслью жили они.
Грекам все сошло с рук и на этот раз. Чтобы оправдать себя вновь, они сочинили Новый Завет – книгу о деяниях Христа и о его родословной, объявив, что нашли записки учеников Христа… Ложь их была безгранична.
Как можно найти записки? Где? Если имя Христос появилось только во II веке. (Появилось из уст самих греков!)
«Плюнешь в Небо – попадешь себе в лицо», – говорят в таких случаях тюрки.
Впрочем, сочинители Нового завета не очень утруждали себя. Узнав о Гесере (сыне Тенгри), часть его подвигов греческие редакторы приписали Христу, а что-то они откровенно взяли из истории Будды. Так, политиками, людьми очень далекими от религии, была составлена главная книга христианства, ее потом переписывали не раз и не два другие такие же политики. К истинной вере это не имело никакого отношения.
Константин именно был политиком, он прекрасно знал, что творил, обо всем ведал, удачно выбрав момент для создания своей церкви. У кипчаков тогда резко обострились отношения с аланами, и им было не до греческих новаций.
«Если двое враждуют, один из них умирает», – говорят на Востоке.
Святой Николай вырывает глаза епископу Арию. Мелькитская икона. Фрагмент. XVII в.
Битва за Дон
Восток всегда жил по своим правилам. Там всегда было свое понимание жизни, свое представление о ценностях. Он прощает, но не забывает обиду.
Вражда алан и тюрков из-за реки Дон длилась долго. И после хана Акташа не затихала она. Спор рано или поздно должен был чем-то закончиться. Не река была его причиной. Река служила лишь поводом.
Дон был в те годы восточной границей Европы. За право входа на европейскую землю и воевали кипчаки. Препятствовали им не аланы, а все те же греки и римляне, которые тайно помогали аланам и которые явно желали видеть тюрков только федератами, то есть зависимыми батраками.
Таковы были пружины политики…
Считается, что слово «Дон» пришло на географическую карту из речи алан (так утверждают некоторые ученые). Пусть. У них оно означало «вода». Возможно. А разве другие реки состоят из песка и камней?..
Конечно, не из-за реки и ее названия шел спор. Кипчакам нужен был выход на Дон, в степи Европы, им требовались новые земли, потому что их население росло. И росло очень быстро. Богатая жизнь их городов и станиц влияла на численность населения: признавались большие семьи и богатые, зажиточные дворы.
«Четверо детей не семья», – говорили кипчаки. С пятым (или с седьмым!) ребенком мужчина получал уважение в обществе. И лучше, если это были мальчики.
По традиции, которая зародилась тогда у степняков, в отчем доме оставался младший сын, он помогал престарелым родителям. А старшие дети ехали на новые земли, шли на службу в армию.
Какие же мудрые были законы у Дешт-и-Кипчака: страна жила ради своих детей. С заботой о них. Поразительно. Ребенка берегли, как умели, чтобы он потом берег родителей.
Если по каким-то причинам в семье был только один сын, юноше на ухо вешали серьгу. На службе, в строю, при команде «равняйся» командир, видя солдата с серьгой, не посылал его на опасное дело. Не имел права. А тот, кто был последним мужчиной в своем роду, носил две серьги в ухе. Ради сохранения фамилии (рода) его берегли особо.
В армии служили все. Служба была обязательной для мужчины. И очень почетной. Исключений не признавали. Если юноша не был в строю, ему запрещали жениться. Девушки даже не смотрели на него. И парни из кожи вон лезли, лишь бы отличиться… Армия была сильным стимулом в жизни общества. Ее свято уважали.
Перед службой юноша сам выхаживал себе жеребенка. В строй шел с боевым конем и со своим оружием. Был неплохо подготовлен к походной жизни, многое умел. Этого тоже требовала традиция: мальчишка всегда работал – на безделье у него не оставалось времени. Он целый день либо помогал родителям по хозяйству, либо тренировался со сверстниками. В трудах и заботах он постигал правила степной жизни. А иначе их не постичь.
Кипчаки рождались всадниками. Никто в мире не сидел лучше них в седле. Конь – это второе «я» тюркского народа. И для мужчин, и для женщин. Нет чище существа на Земле, нет благороднее, чем конь. Они были признанные мастера в коневодстве.
Храбрецы отчаянной удалью радовали видавших виды стариков. Джигитовку тюркский народ всегда сравнивал с искусством! Конь и человек сливались в единое целое. Оценить это произведение Великой Степи может только тот, в ком не остыла тюркская кровь! Без скачек, без состязаний кипчаки не знали праздников, не ведали будней. Вот почему конница навсегда стала главной ударной силой Дешт-и-Кипчака.
Но ее для войны с аланами было мало.
Аланы в бою брали умением. Они очень расчетливо вели сражение. Выстраивали боевой квадрат, плотно закрывались медными щитами и выставляли вперед длинные пики. Не подойти. Короткие мечи и легкие луки в руках аланских воинов останавливали любого.
Всадников не выручали шашки. В военном искусстве аланы превосходили тогда и римлян, и тюрков. Но кипчаки нашли к ним подход. Долго искали его. И нашли! Они придумали тяжелый лук. Он вошел в историю оружия как «тяжелый лук тюркского типа».
Не всякий молодец растягивал такой лук. Полтора метра длиной! Не всякий мог пустить из него стрелу с тяжелым железным наконечником… Страшная убойная сила.
А еще раньше тюркские умельцы придумали свистящие стрелы. Тоже очень удачное военное изобретение. Стрела в полете издавала устрашающий звук. Как беду накликающий свист несся за ней… Словно демон летел.
Сагайдак – набор вооружения конного воина, состоявший из лука с налучием и стрел с колчаном, на который в походе надевался чехол
Видимо, были и другие изобретения, другие новинки. К сожалению, военная история того времени исследована учеными мало.
Наконец настал 370 год… Исторический год. Хан Баламир пошел на Дон. У него были серьезные аргументы для серьезного разговора. Аланы не знали о новинках тюркских оружейников, они привычно выстроили свой боевой квадрат и замерли в ожидании нападения. Горнисты пропели тяжелую песнь атаки, буря теперь была неминуема.
Но тюрки на этот раз не спешили с атакой. Хан Баламир поцеловал знамя, потом произнес слова клятвы-напутствия и лишь потом по давней тюркской традиции осенил воинов знаком Тенгри. И войско пошло на сближение.
Перед строем неприятеля всадники встали. Послышалась боевая песня. Вперед выехали лучники. Залп свистящими стрелами поверг противника в ужас. Над головами алан будто зашумели злые духи, ведьмы стали кликать беду. Армия забеспокоилась… Но это была лишь психологическая атака. Она удалась.
Ее продолжили богатыри-лучники. Их тяжелые стрелы били на убой. Медные доспехи защищали алан, как яичная скорлупа: тюркские стрелы пробивали их навылет. Боевые ряды рухнули. Началась паника. И лишь тогда бой принял желанный ход. Взлетали шашки и рубили, рубили, рубили… Рубили без устали. Уже река покраснела от крови. Уже земля почернела от трупов. А они все рубили, рубили.
Тюрки ушли победителями. И два года не возвращались на окровавленный Дон: земле требовалось время успокоиться.
Лишь в 372 году первые кибитки разведчиков вновь прибыли сюда. На этот раз выбирать места для городов и станиц… Археологи точно установили: почти все старинные города по Дону заложены именно в то время. Кипчаками!
Так за рекой Танаис и закрепилось новое имя – Дон. Или Ана-Дол (матушка-Дон), как иногда называют его кумыки.
«Дон» – слово исконно тюркское («холмистая местность» в давние времена означало оно). Сравните, на Древнем Алтае были Дон-Терек, Дон-Хотан и другие… Значит, тюрки знали это слово, пользовались им. Название подчеркивало, что река протекает не по плоской степи, а по степи с возвышенностями и холмами.
Вот о чем говорит короткое и выразительное название.
Тюрки в Европе
Все дальше и дальше от Алтая уходили степные поселения. Все дальше и дальше на запад уходила граница необъятной страны. В мире уже не было равного ей гиганта.
Римская империя в свои самые лучшие годы не имела и четверти той территории, что приходилась на Дешт-и-Кипчак. А о Византии и говорить не приходится, та по площади сравнима лишь с одним-двумя юртами (районами) степной державы.
Восемь месяцев занимал путь от восточной до западной границы Великой Степи, от Центральной Европы до берегов таежной реки Илин.
