отношения между мной и моим сыном — не твоего ума дело. Понял?
Яр почувствовал, как в груди разгорается огонёк гнева.
Но Глеб этого не заметил. Он уже привык за два года, что прежнего Яра нет, а сломленному и бесконечно винящему себя Яру он мог говорить, что угодно.
— Надо же, как ты заговорил. Два года после смерти Полины меня касалось вообще всё: твой бизнес в общем и твои личные дела в частности, вплоть до врачей, Яр. А теперь не моего ума дело? Так ты меня благодаришь? — выпалил Глеб.
— А кто сказал, что я тебе не благодарен? Благодарен, конечно, но сейчас дела обстоят так, как я сказал, и обсуждать это не собираюсь.
Яр смотрел на Глеба исподлобья, выстукивая замысловатую дробь пальцами по столу.
— Почему ты не был на приёме у психиатра. И таблетка. Я видел скомканый блистер на полу в твоём кабинете. Перестал принимать?
— Слушай, Глеб, ты уже за буйки заплываешь, с чего это я перед тобой отчитываться должен?
Глеб, погруженный в свои мысли, не замечал, что Яр уже близок к тому состоянию, когда не слышит уже никаких слов и вот так наезжать на него себе дороже. Он продолжал:
— Я тебе этого врача нашёл, я тебя все последнее время выручал, вёл твои дела, а теперь ты всё хочешь порушить? Перестал пить таблетки, опять уйдёшь в свою депрессию, а мне всё выруливать? Так не пойдёт.
Глеб не видел, что, отказавшись от таблеток, Яр не погрузился в депрессию, как он считал.
Наоборот, Яр будто вышел их темноты, в которой пребывал два года. И не видел Глеб, что к Яру вернулась его прежняя сила, и любого, кто решился бы в этой силе усомниться, он мог очень наглядно убедить в обратном.
— Думаешь Полине такое бы понравилось, — сказал Глеб и только сейчас заметил, как потемнели глаза Яра. Эта последняя фраза была лишней.
Яр со всего размаху саданул по столу кулаком так, что столешница жалобно треснула.
Глеб от неожиданности вздрогнул и уставился на Яра. Тот медленно поднимался из-за стола, едва себя сдерживая.
Глеб тоже встал и сделал два шага назад.
— Слушай меня внимательно, Глеб, очень внимательно, — Яр шёл к нему, а Глеб отступал назад. — Ещё раз заикнёшься о моей мёртвой жене или моём сыне, я тебе голову оторву. Зафиксируй себе это.
— Яр, ты чего?
Глеб уже понял свою ошибку и сейчас думал только об одном, как бы не ляпнуть чего лишнего, чтобы у Яра окончательно не отказали тормоза.
Яр остановился в шаге от Глеба. Перевёл дыхание и смахнул с плеча Глеба какую-то нитку. Тот дёрнулся от этого движения и чуть не зажмурился.
— Не дрейфь, братишка. Всё под контролем. Почитай какую-нибудь книжку посиди, — Яр показал на стеллажи с книгами.
К нему подошла девушка, которую он просил упаковать книгу для Марго и отдала подарок.
Яр вышел из книго-кафе, сел за руль, положил книгу на пассажирское сиденье и врубил в магнитоле Radiohead.
Глеб видел из окна, как машина Яра рванула с места сжигая покрышки.
«Ну, посмотрим ещё как оно повернётся», — подумал Глеб, взял со стеллажа книгу и прочитал название — «Бремя страстей человеческих» — Сомерсет Моэм.
Глава 16. Возвращение в реальность
В пятницу меня разбудил звонок в дверь и следом за ним звонок телефона.
За дверью моего внимания хотел непонятно кто, я никого не ждала, а на экране смартфона высвечивался номер хозяйки квартиры.
Я ответила на звонок и пошла открывать дверь.
— Марго, доброе утро.
«Не такое уж доброе», — подумала я, услышав голос хозяйки в трубке.
— Я звоню напомнить, — она не стала ждать, когда я поздороваюсь в ответ. — В понедельник заеду за оплатой. Будь дома к вечеру.
Так, с телефонным звонком я разделалась. На очереди звонок в дверь. Открыла.
На пороге стоял мужчина в строгом костюме с шикарным букетом цветов. Хотя нет, телефон по-прежнему у меня в руке, на связи хозяйка и что-то спрашивает в трубку.
— Буду, — пробурчала я в телефон и отбила звонок.
— Марго? — спросил мужчина с цветами, дождавшись своей очереди.
Нет, ну гляньте, я сегодня нарасхват, хит сезона, надеюсь, этот за свой букет не хочет от меня денег, а то у меня как раз с деньгами проблема.
— Да, — с опаской ответила я.
— От Яра, — он протянул мне букет, тут же развернулся и пошёл к лифту. Букет мне достался бесплатно.
Я улыбалась. Безудержно улыбалась.
Букет был потрясающий. Изящное сочетание нежно-голубых и белых роз с невесомыми золотыми веточками, очень художественно.
Хотелось бы верить, что Яр сам заказал мне букет, но скорее всего он дал задание секретарше.
Но такое попадание в моё любимое сочетание цветов было похоже на то, будто он что-то понял обо мне. И это было самым удивительным.
Когда я вижу что-то прекрасное, весь мир в этот момент кажется мне моим, самым добрым, самым уютным миром на свете.
Я не удержалась, сделала фото и выложила в сеть с подписью: «Вот как расцветает нежность в душе».
Я глубоко вдохнула аромат и пошла за вазой. Фото с букетом — это намек, это послание про душу, про чувства, попытка перевести наш диалог в другую плоскость.
Потом я вспомнила его предложение в машине.
Нет, конечно, он ничего про меня не понял, иначе бы никогда не предложил заняться сексом вот так сразу.
Моя улыбка померкла.
К букету была пришпилена записка. «20:00» — всё, что было там написано. Эта его самоуверенность!
Меня передёрнуло. Он даже в расчёт не берет, что я могу и отказаться! А я отказываюсь, слышишь ты, зверюга!
Я подумала было ему позвонить, чтобы сообщить об этом, номер его остался в памяти телефона с того раза, как я звонила по поводу Марата.
Но представила его голос, приказы, убеждённость… чего смеяться, я не смогу ему противостоять, если он попробует настоять на своем.
Я просто не выйду, когда он прибудет к восьми вечера, ведь его лаконичное сообщение говорило мне именно об этом: оставайся дома, будь готова к указанному времени.
Я уйду из дома, меня просто не будет в это время и всё. Но чего же он хочет? Снова непристойное предложение?
Я присела в реверансе посреди комнаты, растянула футболку в стороны, словно полы бального, правда, очень коротенького платья, и с улыбкой сказала в никуда: «Нет, мой принц, спасибо, секс оставьте себе. Домой доеду сама, на тыкве».
Рассмеявшись и приняв правильное решение, я
