спасает. Когда произошла та авария, мама и папа были пристёгнуты, а Маша сидела в детском кресле. И никого из них это не спасло…
Не в силах пошевелиться, кошусь на Горского. Уму непостижимо. У меня вся жизнь проносится перед глазами, а он абсолютно расслаблен. Сидит, откинувшись на спинку сидения, держит руль левой рукой, а правой трёт всё ещё красные после баллончика глаза.
Глаза!!! Я же его чуть не ослепила! Да он, наверняка, и сейчас плохо видит!!! Боже, мне плохо! Мы разобьёмся! Мы, чёрт побери, разобьёмся!!!
Сердце уже грохочет на какой-то сумасшедшей ультра скорости. Голова кружится так, что, несмотря на то, что я сижу, мне кажется, будто я сейчас свалюсь.
Что я там говорила? Не смотреть в окно? Хороший совет, только я почему-то ни черта ему не следую. Вместо того, чтобы снова сосредоточиться на коленях, впиваюсь взглядом в лобовое стекло. Смотрю, как машина Горского несётся по трассе. А когда мы догоняем едущий впереди автомобиль, у меня в груди всё как будто обрывается и ухает куда-то вниз. С замирающим сердцем, зажмуриваюсь, ожидая удара от столкновения, но его не следует. Вместо этого козёл-гонщик Кирилл Сергеевич перестраивается в соседний ряд, обгоняет машину и молниеносно возвращается обратно в свой ряд.
От страха меня начинает тошнить. И, хотя я сегодня утром не завтракала, ощущение такое, будто меня сейчас наизнанку вывернет. Как и предвещал Горский — прямо на его кожаный салон.
Это будет апофеозом моего знакомства с новым боссом — в начале послала, потом перцовым баллончиком глаза чуть не выжгла и в завершении заблевала машину…
— Лиза с тобой всё в порядке? — где-то на краю ускользающего сознания улавливаю низкий голос, доносящийся откуда-то сбоку.
— Я… кажется меня… укачало… — выдавливаю, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и потеряю сознание.
— Чёрт! Ты потерпеть немного можешь? Мы уже почти доехали — поворачивает на меня голову. А у меня в этот момент паника усиливается троекратно.
На дорогу, блин, смотри!!!
Хватаюсь руками за живот, закрываю глаза и начинаю мысленно молиться. Только становится ещё хуже. Потому что как только я зажмуриваюсь, перед глазами тут же встаёт картинка той аварии.
Раннее утро. Пустая трасса. Машка рядом со мной в детском кресле играет в папин телефон. Папа за рулём. Мама сидит рядом с ним, они о чём-то разговаривают и улыбаются. Я вижу их улыбки, когда они смотрят друг на друга. А потом… не пойми откуда взявшийся дальний свет фар бьёт в глаза, ослепляет. Барабанные перепонки разрывает звук автомобильного клаксона. Удар. Кажется даже сейчас я чувствую боль в ногах.
В этот же момент Горский съезжает на обочину и останавливается. Тут же выходит из машины, и, не успеваю я сообразить, как с моей стороны распахивается дверь.
Мужчина сам отстёгивает мой ремень безопасности и, впившись пальцами в мои бёдра, разворачивает к себе лицом.
— Чёрт, что ж ты такая проблемная, Стрельникова? — выдыхает, слегка раздражённо.
А я даже ответить не могу. Сижу и судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь успокоиться. Тело как будто ватное. Я его почти не чувствую. Только ощущаю как вибрируют ладони и ступни.
И я не проблемная! До появления в моей жизни этого кобеля я прекрасно всё контролировала! В том числе и свою фобию. Если исключить раздражитель, то всё прекрасно. Это, блин, этот козлиный гонщик во всём виноват. У меня после его появления всё через одно место идёт!
Мужчина тянется через меня к бардачку, достаёт оттуда влажные салфетки, вытаскивает одну и сам протирает мне лицо и шею.
Я даже не сопротивляюсь. Потому что просто не могу. После панической атаки мышцы словно задубевшие. Ужасное, отвратительное состояние.
Его руки ложатся на мои колени и слегка сжимают, а потом Горский вдруг придвигается ближе, и я вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина вдруг дует на моё влажное лицо.
— Ну как, полегче становится?
— Вроде… да… Немного… — из-за сжатого горла голос получается хриплым и каким-то сдавленным.
Горский продолжает на меня дуть, и, на удивление, через какое-то время, мне действительно становится легче. У него прохладное дыхание. Кажется, я даже ощущаю мятный привкус у себя во рту…
Со стыдом ловлю себя на том, что мне не хочется, чтобы он останавливался. Пусть дует ещё. На улице так жарко, а его дыхание свежее, прохладное. И я снова чувствую морской запах его парфюма.
Непроизвольно закрываю глаза и вдыхаю полной грудью. Нет, всё-таки пахнет от него обалденно. Меня аромат его одеколона почему-то успокаивает. Может, потому что он морской? Море всегда ассоциировалось у меня со спокойствием и умиротворением. Даже когда его штормит, оно всё равно источает уверенность…
— На, воды попей, — протягивает мне не пойми откуда взявшуюся бутылку минералки, которую я тут же хватаю и делаю несколько жадных глотков.
Прохладная жидкость стекает по горлу, опускается на дно пустого желудка, и меня постепенно начинает отпускать. Трясти перестаёт, чёрные точки перед глазами постепенно рассеиваются, и я, наконец, чётко вижу перед собой лицо Горского. В частности его глаза, впившиеся в моё лицо.
В этот момент в голове почему-то мелькает мысль, что и глаза у него тоже цвета моря. Как раз штормового… как и его одеколон… Боже, у меня от страха поехала крыша…
— И часто тебя так укачивает в машинах? — хмуро меня оглядывает.
— Постоянно, — тут же киваю.
Уж лучше пусть думает, что у меня слабый вестибулярный аппарат, чем считает сумасшедшей истеричкой. Я и сама в курсе, что панические атаки — это психическая проблема. А вот работодателю об этом знать не надо. Я и так чудом на эту работу устроилась. Не хватало ещё вылететь из-за подозрения в неадекватности.
— Понятно, — тянет медленно, продолжая смотреть мне в глаза. — Значит, надо тренировать твою вестибулярку.
Только сейчас до меня почему-то доходит, что Горский так и не убрал руки с моих коленей. Наверно, потому что как раз в этот момент, он начинает медленно вести по ним ладонями вниз и проталкивает большие пальцы под край моей юбки.
— Кирилл Сергеевич, а вы очень сильно хотите доехать до объекта? — спрашиваю как можно спокойнее.
— Странный вопрос, — усмехается, продолжая поглаживать мои колени под юбкой подушечками больших пальцев. — Ну, это моя работа. Так что да, хочу.
— Просто я пытаюсь понять, получится ли у вас это сделать без рук. Я конечно понимаю, что вы опытный гонщик и даже научились удерживать руль коленями. Но всё же, уверены ли вы, что осилите так всю трассу, — опускаю многозначительный взгляд на руки Горского, а потом снова смотрю в
