Откуда он знает?
– Да…
Вальяжно развалившись, сидит, ждет, когда выполню его пупеческий указ.
Я аж задыхаюсь от его хамоватого поведения. Он самый настоящий неотёсанный грубиян! Хоть бы раз проявил приличия! Ведет себя, словно к себе домой заявился. А разговаривает еще хуже!
Разве можно так с девушкой?
Как много мне хочется ему сказать! Накричать! Прогнать его! Но…
Но чайник я все же ставлю. Молча. А еще достаю из шкафчика шоколадное печенье и зефир, и даже выкладываю все это в красивую хрустальную вазочку. А еще…
Нарезаю яблоко и грушу на тарелку, чищу мандарины, раскладывая их дольками. Чтобы ему есть было удобнее.
И орешки сыплю на блюдце.
Да что это со мной?! Неужели он мне Настолько сильно нравится?
Боже мой, почему я такая послушная? Мне обычно только дай волю поспорить и поворчать…
Искренне не понимаю.
Диву даюсь.
Я сейчас похожа на этих покорных девиц из старых книжных романов про девятнадцатый век. Девиц, которые без разговоров повинуются своим хозяевам, невинно опуская глаза, делая реверанс, и накрывая на стол.
«Кушать подано, Мой Господин»
Кто-нибудь, подайте мне фартук и чепчик!
Нет, лучше таблетки от сумасшествия.
Подхожу к его высочеству и раскладываю все это на столе под его высокомерным наблюдением, после рядом сажусь, ожидая, когда чайник закипит. Отчего-то я очень смущена и не знаю, как начать разговор. Рукой подбородок подпираю. Пальчики на ногах поджимаю и ресницами быстро-быстро хлопаю. Того и глядишь, улечу.
Пытаюсь сглотнуть ком в горле, но во рту пересохло. Кислород не поступает нормально. И сердце сбилось с адекватного ритма.
А еще… я вся горю. Полыхаю.
Понимаю, что реакции организма совершенно некорректные. Я думаю, это от преследующей меня назойливой мысли, что мы здесь совершенно одни. Эта мысль засела в голове и прокручивается на повторе. Не щадит меня. Не жалеет.
Одни.
Мы одни.
В моем доме.
Вместе.
Поздним вечером.
Совершенно одни.
Совершенно… одни…
Одни.
Папа не придет, он опять до утра. А Антон…
Он уйдет после чая? Что обычно делают после вечернего чая? Он не будет приставать?
Мне нужны подсказки, что делать после чайный церемонии.
Нет, мне нужна инструкция. Пошаговая!
Ой, он ведь не захочет снова попытаться меня поцеловать?!
Он поцелует меня…
В этот раз получится отвертеться? Или…
У него получится? Или нет…
А мне хочется, чтобы у него получилось?
Хочется…
Где моя инструкция?! Я же жду…
– Эй! Ты вообще слышишь меня?! – пальцами у глаз опять щелкает. – Ау! НеМалявка, ты хотя бы предупреждай, когда тебя космос вызывает! Опять сигнал поймала?
Придурок! Терпеть его не могу. Откашливаюсь и краснею.
И никто меня не вызывает.
Сейчас я ему! Скажу! Пару ласковых! Все, что о нем думаю! И пошлю его в далекое! Пешее!
Рот открываю и на выдохе:
– Антош… я не успела ничего приготовить днем… если ты хочешь… могу еще бутерброды сделать…
Что???
Что я сейчас такое выдала?
- Хмм… – бровь надменно выгибает и на стол с угощениями смотрит. – Да, давай еще бутерброды. Я голодный.
Бедный мой… он сказал, что голодный. Надо побольше бутербродов сделать.
Встаю и бегу к холодильнику. Достаю контейнер с сыром и ко лбу прикладываю, чтобы остудиться. Да, я творю какие-то странности. Вершу самое настоящее безумие. А почему? Неужели, я настолько сильно влюбилась?
Все, пишите пропало. Большими заглавными буквами.
Я ПРОПАЛА.
А этот мажор только и рад. Привык, что все у него в услужении.
– Ты что делаешь? – Антон стоит уже около меня, контейнер от лба отнимает и на стол кладет. – Тебе плохо?
– Жарковато немного.
– Что? Мне даже прохладно, – тянет медленно, с нотками удивления и смешинок в голосе, глядя на открытую форточку. – Хм, а кондер у вас не работает? – поднимает голову в поисках кондиционера.
– Нет, он сломан, а в комнате у меня есть вентилятор…
– Отлично, сейчас чай попьем и в комнату пойдем, – уверенно заявляет мажор, нагло ухмыляясь.
Видимо, решил, что это приглашение. Тонкий намек. Да что он себе придумал?! Я не такая!
– Что? Зачем?! – от нахлынувшей внезапно паники начинаю кричать. – Не надо! Пожалуйста… – добавляю жалобно.
У него уголки губ начинают подрагивать. А мне вот, не смешно. Совершенно.
– Мы просто фильм посмотрим, – успокаивает Антон, пожимая плечами. – Чего испугалась? Ты вся дрожишь.
– Нет, не испугалась, просто…
Зачем он стоит так близко? Руками подпер столешницу с двух сторон от меня, так, чтобы я сбежать не смогла. Прижал всем телом. Опять в капкан загнал. У него это уже традиция. Опять бурю эмоций внутри вызывает. Мои гормоны этого не выдержат. Я в комок сплошных нервов превращаюсь.
И такое чувство… будто он отлично понимает, что делает и наслаждается моим подвешенным состоянием. И с его стороны все происходит намеренно. Для него это игра? Или все серьёзно? Из-за своих неконтролируемых чувств, мне сложно понять и оценить обстановку. Они застилают мои глаза и разум.
У меня взгляд сам собой на губы его падает. Завороженно. Не отрываясь.
Они у него такие… красивые…
А он все чувствует, все видит. Рассматривает мое лицо. Ловит мои реакции.
Пользуется моими реакциями.
Он все ближе и ближе. Его теплое дыхание приятно ласкает.
Сейчас точно поцелует…
На этот раз точно…
Я таю. Глаза медленно прикрываю. Свой мысленный счет начинаю.
Три… два…
Глава 27
Три… Два…
– Один, – его низкий голос с нотками смеха врезается в сознание.
Что?
Что он сейчас сказал?
Я глаза резко распахиваю.
Ошарашенно пялюсь на хитроватую улыбку Антона. Он рассматривает меня с нескрываемым интересом, а в прищуренных серых глазах задорные чертики пляшут.
– Тебе с сахаром?
– Что?
– Чай с сахаром? – он протягивает руку мне за спину, берет сахарницу с ложкой и отходит к плите.
Чайник выключает, затем, в одну из подготовленных чашек, сахар насыпает. Хозяйничать решил.
Домохозяин, блин!
Придурок! Болван! Шутит надо мной удумал?
Изверг!
Мне надо прийти в себя, поэтому я бодро хлопаю ладошками по своим разрумяненным щекам.
Боже, боже, боже…
Что сейчас было?
Кто-нибудь, ответьте мне, что произошло?
Мне так стыдно…
И что он сказал?
Он сказал – один.
После того, как я сказала – три, два…
Он тоже вел счет???
О нет… а вдруг…
Он и правда умеет читать мысли?!
Это очень странно… полнейшее безумство…
Так странно…
– Варвара, тебе чай с сахаром? – переспрашивает, тихонько посмеиваясь.
– Да.
– Сколько?
Он надо мной насмехается?
Он… играет со мной?
– Ммм?
– Сколько ложек?
– Две.
Мажор кладет сахар во вторую кружку и наливает чай. А после, возвращается к столу.
А я…
Думать о том, что сейчас чуть не произошло, не могу. Отгоняю от себя все мысли, потому что мне очень и очень неловко. Пытаюсь себя полностью занять. Нарезаю колбасу, хлеб и сыр, делаю бутерброды.
И стараюсь спокойно дышать.
Вдох.
Выдох.
После того, как стол накрываю, сажусь и залпом выпиваю подготовленный мажором чай. Есть не хочется, волнение жаркими волнами накатывает. А вот Антон и правда очень проголодался, уминает почти все бутерброды. И сладости без внимания не оставляет.
Он не отрывает от меня насмешливого взгляда. Наше молчание слишком затягивается. Тишина отчаянно бьет по ушам. И я нарушаю ее первой.
– Так… ты… что… мы… – мой голос сильно дрожит. – Правда хочешь фильм смотреть? Со мной…
– Да, мне бы хотелось. Я надеюсь, ты еще спать не надумала? Время детское.
– Ммм… да…то есть нет… то есть… не буду спать.
– К тому же, я знаю, как ты любишь устраивать телевизионные марафоны на полночи, – он задорно подмигивает в ответ на мой пораженный взгляд. – Ты тоже забываешь закрывать шторы.
