- После любого удара можно оправиться, после любого унижения встать на ноги, если, конечно, ты не кисейная барышня.
Мама потеряла из-за меня положение в обществе, обеспеченное будущее богатой наследницы, но ведь не озлобилась на меня. Из-за расставания с отцом не разучилась любить. Если жил мой отчим, значит, есть ещё достойные внимания мужчины. Я не кисейная барышня.
Я положила побрякушки на стол, заварила чай. Мысли потекли в ином русле.
Стоит ли идти на свидание с Селем? С одной стороны очень хотелось, с другой стороны – муж. Раши будет в ярости. Или нет. Он ведь сам говорил, что ему всё равно где я и с кем, лишь бы на занятия приходила. Он сам спит с любой понравившейся женщиной. И я в качестве любовницы его явно не интересую. Должна же я узнать, каково быть в постели по доброй воле. Подружки из пансионата утверждали, что – восхитительно. Я развеселилась, все девчонки там были девственницами. Но мама не легла бы с отцом, или с отчимом, если бы они причиняли такую же боль как насильники. Чужое шумное дыхание, грязный, вонючий рот, рвущая боль между ног – не верю, что так всегда и со всеми. Ведь женщины прыгали к Раши в кровать не за этим. Я представила себя на свидании с мужем. Ух! Стало жутко, как будто пол провалился из-под ног.
Часы на башне пробили четыре часа. Если я иду, надо бежать в магазин. У меня только два комплекта повседневной одежды. Когда нужно было что-то из вещей, я говорила Раши, и он давал деньги. Он никогда не спрашивал, сколько стоила тряпка, а я всегда до последнего грошика отдавала сдачу. В столице в доме Штаринов мне пошили гардероб. Когда мы собирались на приёмы и балы, свекровь указывала, что я должна одеть и подбирала что-нибудь из своих драгоценностей. Но своих – личных – красивых вещей не было. Я ни разу не попросила Раши купить платье или бирюльки. Он бы не отказал, но я не испытывала в них нужды и не хотела зависеть от него ещё больше.
В магазине я долго тягостно смотрела на ворох вещей. Бесконечные ряды тряпок угнетали, а фасоны вызывали брезгливость. Как можно носить такое и не чувствовать себя дурой? Я понимала, что на других это смотрится привлекательно, но, когда представляла себя в этом, тяжко вздыхала. На мне изысканные костюмы будут сидеть как седло на корове. Я мялась, не зная, что делать, и на мою неуверенность, как акула на запах крови, примчалась продавщица. Увидев её фанатично горящие глаза, я чуть не выбежала с криком из лавки. В мгновение ока у меня в руках образовалась огромная куча вещей. Предполагалось, что я немедленно всё это примерю. Я поняла, что если меня заставят всё предложенное одеть и снять, я сбегу на середине процесса и ни на какое свидание уже не пойду. Срочно нужно было что-то придумать. В чудовищном усилии я напрягла мозги. Огороженная ширмами примерочная неотвратимо приближалась. Мама! Мама говорила, что в любой ситуации беспроигрышный вариант – маленькое чёрное платье! Только, по её словам, носить его может лишь женщина без единой жировой складочки. Я скинула одежду на какой-то стол и решительно повернулась к напавшей на меня хищнице:
- Маленькое чёрное платье с рукавами на три четверти есть? – я старалась говорить решительно –малейшая слабина и тётка меня разорвёт.
- Есть,- радостно взвизгнула она и закопалась в вешалках, выискивая требуемое. Я вытерла пот со лба.
Совместными усилиями был подобран размер. Тётка носилась вокруг, бурно восторгаясь моим выбором, я скептически смотрела в зеркало. Складочек жира не было, но катастрофически не хватало выпуклостей. Я не очень разбираюсь в мужских вкусах, но, по-моему, большинство предпочитает девушек, у которых есть и грудь, и попа. Я повернулась боком, и настроение сгнило на корню. Тут ещё в голову пришла мысль, что платье уж слишком короткое. Неприлично короткое. Впрочем, о каких приличиях говорить с человеком, пригласившим на свидание замужнюю женщину. Я замерла. А Сель знает, что я замужем? Я потеребила мочку уха. Если он мною заинтересовался, то наверняка наводил справки, кого-то расспрашивал. Я бы так и сделала. Или мужчины руководствуются другими соображениями? Я махнула рукой и пообещала себе, что завтра же непременно куплю шнурок на запястье и обручальную серьгу.
Тут, к счастью, в магазинчик зашёл кто-то ещё, и тётка упорхнула к новым покупателям. Я окинула взглядом сумочки и обувь, которые она предложила посмотреть в дополнение к платью, и скривилась. Бесчисленное количество блёсток, бусин, камушков. Бессмысленные, нефункциональные вещи. Придётся выбирать самой. Сумку я нашла почти сразу. Чёрная, вместительная – влезет и нож, и тот свёрток с зельями, что дал Раш. На свидании они не нужны, но без них я чувствовала себя голой. Обувь я взяла совершенно не практичную – словно бес под руку толкнул. Чёрные босоножки на высоченных каблуках. Я обула их и попробовала идти. Пока дошла до зеркала, один раз упала и два раза подвернула ногу. Азарт разгорелся и пожрал голос разума. Раш меня учил балансировать на канате. Хмурая девица в зеркале покачалась на каблуках и, прихрамывая, двинулась к кассе.
24.
– Сета Штарин, я очень рад Вас видеть. Вы великолепно выглядите.
- Спасибо. Вы тоже,- я не покривила душой. Обаятелен, не отнимешь.
- Вы надели серьги, которые я подарил – я польщён.
- Да. Великолепный подарок. Благодарю Вас.
Я рискнула надеть украшение в последний момент. Сначала я решила, что если приду в его серёжках, то он подумает, что я «капитулировала». А если не надену, вдруг обидится? И стоит ли вообще принимать такой двусмысленный подарок. Но если отослать серьги обратно, то тогда и в ресторан с ним не идти. В итоге я запуталась и плюнула на всё. Мне Оласс нравится. Я иду встретиться с ним. Я собираюсь лечь с ним. Какого чёрта в этом случае изображать невинность и стыдливость?
Пока Сель вёл меня к столику, ноги и руки у меня стали странно большими и угловатыми. Женщины в зале были восхитительны. У них были плавные линии тела и волнующе пластичные движения и жесты. Их наряды, которые на манекенах казались мне глупыми, смотрелись великолепно. Богатые украшения довершали продуманные до мелочей образы. Что я тут делаю? Мне было ужасно стыдно за свои содранные на тренировке костяшки пальцев, синяк на ноге и короткие волосы. Я задевала столы и стулья и спотыкалась через два шага на третий. Уши пылали.
Когда сели за стол, я торопливо заживила все мелкие синяки и ссадины на теле. Обычно я на повседневные повреждения внимания не обращаю – и сами заживут, но сегодня стоило залечить их заранее. Впредь буду знать.
Пока ждали заказ, Оласс отпускал комплименты. Не знаю почему, но мне становилось очень неловко от каждого из них. Сказал, что платье замечательное, и я поняла, что оно топорщится и подол сбился. Сказал, что босоножки стильные, и я вспомнила, как неуклюже в них передвигаюсь. Лучше бы глаза похвалил – это бы хоть правдой было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
