Розина вцепилась руками в поручень и присела.
Перкинс лизнул ей половые губы, подразнил их языком и, свернув в трубочку, просунул его во влагалище. Колени Розины подкосились, она опустилась еще ниже. Перкинс вытянул язык из ее горячего и влажного тоннеля и начал обхаживать им ее набухший, словно распускающийся бутон розы, клитор. Нервы Розины напряглись, как струны виолончели. Она балансировала на грани потрясающего оргазма, дрожа от внутреннего жара.
Перкинс сжал своими грубыми мозолистыми руками ее нежные бедра и стал вылизывать вульву шершавым языком. Когда он втянул в рот клитор и стал его сосать, Розина принялась ритмично приподниматься и опускаться на цыпочках, словно балерина на сцене. Перкинс замычал и засопел, входя во вкус дегустации ее нектара. Розина не поскупилась и щедро оросила им все его лицо. Он стал покусывать ее нежные местечки и просовывать язык в анус еще проворнее. Дрожь охватила Розину с головы до ног. Она схватила механика за уши и начала тереться передком о его лицо. Задыхаясь, Перкинс укусил ее за промежность. Розина завизжала и кончила.
Перкинс выбрался из-под нее, встал и хрипло спросил, сжав пальцами ее щеки:
— Ты этого добивалась так настойчиво?
Розина медлила с ответом, отупев после оргазма, Перед глазами у нее маячил огромный фаллос. Перкинс расценил ее затянувшееся молчание как неуважение к нему и прорычал:
— А вот я сейчас возьму да отхлестаю тебя ремнем по заднице, похотливая дрянь!
Розина почувствовала себя рядом с этим разъяренным матросом крохотной беззащитной зверушкой и окончательно онемела.
Перкинс схватил ее рукой за волосы и вынудил склонить голову. Его фаллос стал еще длиннее и толще за время их разговора. Розина жалобно заскулила. Перкинс снова дернул ее за волосы и, запрокинув ей голову, впился ртом в ее губы. У Розины перехватило дух от соприкосновения с его влажной кожей, а в клиторе моментально возникла пульсация. Головка члена Перкинса уперлась в ее вульву, словно бы норовя проткнуть ее насквозь. Розина утробно застонала. Перкинс сжал одной рукой ее ягодицу, сдавил ей другой рукой горло и заставил выгнуться дугой, выпятив тугие груди. Живот ее напрягся, волосы зависли золотистым снопом над пролетом, а голубые глаза едва не вылезли из орбит.
Розина шире раздвинула ноги и подалась лобком вперед, навстречу его разъяренному пенису. Скользнув по волосикам, он лег плашмя на ее живот. Мошонка шлепнулась по ее трепетному бугорку и словно бы прилипла к нему. Перкинс стиснул руками ее груди, сжал пальцами соски и принялся тереться о вульву яичками. В ответ Розина ошпарила их соками лона. Перкинс больно ущипнул ее за соски.
Она взвизгнула и зарычала, словно раненая тигрица.
— Ага! — удовлетворенно воскликнул Перкинс. — Значит, тебе больше по вкусу грубые ласки! Ты решила осуществить свои девичьи фантазии!
Глаза его вспыхнули сатанинским огнем. Он стянул джинсы.
Розина судорожно сглотнула ком, боясь его спугнуть неосторожным словом. Перкинс провел ладонью по ее животу, присел и просунул головку члена между ее половыми губами. Розину затрясло, на лбу у нее выступила испарина.
Она зажмурилась, млея от долгожданного ощущения пениса в своем истосковавшемся по нему влагалище. Соки лились из нее горячими ручьями. Она знала, что спустя считанные мгновения наконец-то почувствует оргазм.
— Отвечай, стерва! — хрипел судовой механик, вертя ее соски пальцами. — Ведь тебя привело ко мне желание материализовать свои грязные мечты! Так расскажи мне, чего тебе больше всего хочется? Наверное, потрахаться с простым работягой и потом хвастаться этим перед своими подружками, увешанными драгоценностями? Рассказывать им, как это грубое животное терзало твое изнеженное тело? Как он тарабанил тебя в задний проход, привязав к поручням и отхлестав ремнем?
Розина захрипела и забилась в конвульсиях, пронзенная миллионами раскаленных иголочек. Груди ее болели, стенки влагалища судорожно сжимали толстенный пенис. Но как она ни вертелась, как ни извивалась, оргазм все не наступал.
— Отвечай, дрянь! — прорычал Перкинс и просунул палец ей в анус. — О чем именно ты грезила?
Розина лишь тяжело вздыхала, мотая головой.
Палец вошел в ее узкий потайной тоннель до упора.
Розина почувствовала, что она близка к истерике.
Перкинс вытянул из ануса палец и, вновь вогнав его туда, укусил ее в шею.
— Ладно, молчи, упрямая стерва, — пробурчал он. — Сейчас я преподнесу тебе сюрприз.
Он стал угрюмо исследовать своим натруженным указательным пальцем ее задний проход. О большем она и не мечтала. Райское блаженство растеклось по всем клеточкам ее обнаженного тела, распухшие половые губы зачавкали, пытаясь покрепче ухватить основание пениса, клитор приготовился к взрыву.
Оргазм сжал ее в своих крепких объятиях. Но в последние мгновения Розину вдруг охватили сомнения: она не была уверена, что хочет кончить именно в такой позе, прижатой спиной к железному поручню мостков и с пальцем механика Перкинса в своем анусе. Не лучше ли обострить ощущения, прижавшись задом не к перилам, а к ребристому металлу мостков? Ведь именно в таком положении она увидела себя во сне, когда ненадолго задремала, устав от мастурбации. А что, если то было видение, а не сон? Может быть, само провидение привело ее в полночь в чрево корабля, напоминающее преисподнюю?
Перкинс нарушил ход ее размышлений, покрутив пальцем в ее анусе.
Розина взвизгнула и завертела задом.
Механик ухмыльнулся и произнес:
— Следуй за мной! Сейчас ты испытаешь нечто такое, чего не забудешь до конца своих дней.
Он схватил ее за волосы и поволок куда-то по мосткам, не обращая внимания на ее жалобное повизгивание.
Розине вдруг стало страшно. Спасти ее от разъяренного судового механика, в котором она сама же и разбудила зверя, было некому. И сколько бы она ни взывала о помощи, ее воплей и криков все равно никто бы не услышал.
Глава 9
Наконец Перкинс завел ее в сумрачную галерею, где стоял оглушительный шум и пол дрожал от вибрации, исходившей от кожуха громадного гребного винта, тускло блестевшего в полумраке.
Розину охватил ужас.
Злорадно ухмыляясь, механик усадил ее верхом на вибрирующий стальной кожух, похожий на ствол громадного рухнувшего дерева, и Розина поняла, что ей действительно предстоит испытать нечто необыкновенное.
Горячий и гладкий металл жег ее растянутую до предела промежность. Влажные и липкие половые губы начали привариваться к нему. Вибрация вызывала искру в клиторе и, распространяясь вдоль позвоночника, отупляла мозг. В ушах возник ровный гул. Груди стали похожи на дыни. Перкинс вывернул ей за спину руки и гнусно расхохотался.
