Хотя брат Натаниэля Альберт занимался семейным бизнесом, его коллекции не особенно уступали собранию Натаниэля. Альберт построил самый известный дворец Ротшильдов в Вене на улице принца Евгения, неподалеку от дворца брата.
Новый дворец был апофеозом нового центральноевропейского великолепия. Он напоминал изящно декорированный средневековый замок с большим садом в духе Версаля. Интерьер был не менее роскошным, стены украшены гобеленами, зеркалами и картинами, а потолок расписан итальянскими мастерами. Повсюду позолоченная лепнина и искусная резьба. Золотой бальный зал дворца считался одним из самых великолепных в Вене. Во дворце была даже собственная обсерватория – Альберт увлекался астрономией. Как и брат, Альберт отдавал предпочтение работам классических мастеров и собрал потрясающую коллекцию, куда вошли картины Франца Хальса, Антуана Ватто и Ганса Гольбейна Младшего. Дворец и коллекция перешли по наследству одному из сыновей Альберта – Луи (Людвигу) Натаниэлю. Второй сын Альфонс унаследовал дворец дяди Натаниэля. Через сто лет после того, как династия обосновалась в Австрии, крупнейшие капиталисты своего времени австрийские Ротшильды создали одну из лучших художественных коллекций в мире.
Нацисты не пощадили Ротшильдов не только потому, что те были евреями, но и потому, что они разделяли увлечение нацистов классической европейской живописью. В тот же день, когда Гитлер вошел в Вену, гестапо «взяло под охрану» дворцы обоих братьев и начало разыскивать других членов семьи. Более осторожный Альфонс уже покинул страну. Он хотел спасти лучшее из своей коллекции – всего девятьсот сорок произведений. Работы были упакованы и готовы к отправке на венском вокзале Остбанхоф, но на вокзале появились нацисты, и ящики так и не успели вывезти.
Шестеро гестаповцев отвезли Луи Натаниэля в полицейское управление, где его продержали почти месяц, пока представители нового режима пытались разобраться в активах банкиров. Это было не так-то просто. В завещании, составленном в 1812 году, основатель династии Майер Амшель Ротшильд заложил традицию, согласно которой сводные реестры имущества последовательно уничтожались, – и его наследники успешно эту традицию поддерживали. Это было задумано как мера безопасности, как раз для того, чтобы защитить имущество семьи от подобных вмешательств. Почти год ушел у нацистов на то, чтобы восстановить реестр.
За аншлюсом последовала волна массовых арестов – в одной только Вене было схвачено 76000 человек. Луи Натаниэля перевели в отель «Метрополь», где гестапо специально переоборудовало под камеры несколько номеров. Однако Луи Натаниэль де Ротшильд, вне сомнений, был не обычным узником, а самым ценным заложником режима.
Пока он сидел в заточении, нацистская бюрократия плела юридические сети, чтобы безнаказанно разграбить имущество Ротшильдов и других австрийских евреев. В Австрии нацистской бюрократии удастся блестяще отточить свои методы.
В 1938 году повысился градус политической агрессии. В первые годы режима создавалось впечатление, что намерения у новой Германии мирные, что ее амбиции направлены в основном на решение внутриполитических проблем – привести в порядок экономику, сломить оппозицию и укрепить дух нацистской революции в обществе. В знаменитой «Речи о мире», произнесенной в мае 1933 года, Гитлер изобразил Германию как миролюбивейшую из наций: «Применение насилия в какой бы то ни было форме не исправит ни экономическую, ни политическую ситуацию в Европе». Одновременно он призывал европейские нации к разоружению.
Апофеозом демонстрации мирных намерений стали берлинские летние Олимпийские игры 1936 года. Через два года ситуация изменилась. Немецкая экономика окрепла, нацистская революция достигла своего апогея, враги нации гибли в Дахау и других концентрационных лагерях, военная машина была уже практически самой сильной в Европе. Вопреки условиям Версальского договора, позволявшего Германии иметь не более 100000 солдат, весной 1935 года Гитлер ввел всеобщую воинскую повинность.
В 1938 году нацисты уже не скрывали своих истинных намерений, и политическую жизнь отличала все более открытая агрессия. Это касалось как внешней, так и внутренней политики, а главным образом еврейского вопроса.
В январе 1938 года немецким евреям запретили заниматься коммерческой деятельностью. Так называемый арийский параграф в Нюрнбергских расовых законах, по сути, лишал их возможности заработка. Первые антисемитские Нюрнбергские законы были введены еще в 1935 году. Среди прочего они запрещали смешанные браки и отношения между евреями и «арийцами». Кроме того, евреям нельзя было принимать на работу немецких женщин младше сорока пяти лет, а также вывешивать флаг рейха на своих домах и предприятиях (и вообще использовать цвета флага). Но главное, Нюрнбергские законы содержали новое определение гражданства, основанное на расовых принципах и разделявшее население Германии на неарийцев, которые становились «подданными государства», Staatsangehörige, и арийцев – «граждан рейха», Reichsbьrger. Уже с приходом к власти нацисты лишили евреев права заниматься общественной деятельностью. Правда, тут возникли юридические сложности. Как определить, кто еврей, а кто нет? И с какого колена считать? Эти вопросы вызывали бурную дискуссию внутри нацистского движения, но теперь Нюрнбергские законы вносили ясность, а новый закон о гражданстве делал законной дискриминацию, естественным продолжением которой стали концентрационные лагеря.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Перевод А.А. Иваненко.
2
Здесь и далее цитаты из мемуаров Шпеера даны по изданию: Альберт Шпеер. Воспоминания / пер. с нем. Софьи Фридлянд и Ильи Розанова. М.: Захаров, 2010.
3
Перевод М. Корочкиной.
4
Перевод М. Корочкиной.
5
Здесь и далее перевод Нины Цыркун.
6
Перевод Марии Людковской.
7
Перевод Григория Козлова (из его статьи «Дегенеративное искусство», журнал «Артхроника», 7–8/2007).
8
Гитлер, массовый убийца (англ.).
9
Долой Гитлера, долой фашизм! (англ.)
10
Перевод Григория Козлова (см. примечание на с. 74).
11
Lynn H. Nicholas. The Rape of Europa.
12
Héctor Feliciano. The Lost Museum: The Nazi Conspiracy to Steal the World’s Greatest Works of Art.
