— Было бы очень хорошо, если бы ты согласилась посидеть с детьми, чтобы Натали могла помочь Марку в ресторане, — сказал он. — Ты ничего не имеешь против?
— Конечно нет, — ответила я. — Только я не уверена, что Натали будет в восторге от этой идеи.
— Предоставь Натали мне.
Я положила трубку, жалея о том, что вообще ее сняла. Черная собака тоски, которая во время разговора сидела у моих ног, внимательно прислушиваясь, многозначительно вздохнула и запрыгнула мне на плечо. Под ее тяжестью моя спина согнулась колесом. Без Луки на семейном торжестве я буду совсем чужой. Ведь теперь меня вообще ничто не связывает с семейством Феликоне. За столом, где все друг другу приходятся либо супругами, либо детьми, либо родителями, либо братьями и сестрами, мне не было места.
Субботняя ночь накануне Пасхи показалась мне бесконечной. Хорошая погода сменилась бурей атлантического масштаба.
Устав от телевизора, я записалась в центральную библиотеку Уотерсфорда и взяла целую кучу книг, но оказалось, что я переоценила свои способности к концентрации. Мне следовало взять какое-нибудь легкое, необременительное чтиво — детектив или любовный роман. Но я боялась детективных романов. Я не хотела наткнуться на какое-нибудь заключение медицинской экспертизы с подробным перечислением телесных повреждений. После того, что произошло с Лукой, я бы этого просто не выдержала. И в моем нынешнем состоянии вряд ли я смогла бы адекватно воспринимать описания любовных игр и множественных оргазмов.
Поэтому я взяла умные научные книжки, читать которые у меня не было ни сил, ни желания, хотя они должны были стать альтернативой не только телевизору, но и алкоголю. Однако в 9.45 утра в субботу, этот «час X», когда я либо шла в винный магазин, либо нет, я надела одну из старых ветровок Луки и отправилась за бутылкой «Мерло» и джином. Остатки предыдущей бутылки я вылила в раковину часом раньше, наказав себя за убийственное похмелье. Женщина за кассой узнала меня и попыталась завязать разговор. Я пришла в ужас при мысли о том, что меня здесь считают постоянной клиенткой. Конечно, умение общаться с людьми, страдающими от алкогольной зависимости, составляет часть выучки продавцов подобных магазинов, но у меня не было никакого желания поддерживать беседу. Я попросила дать мне еще пачку мятной жевательной резинки и вернулась домой.
Я не понимала, в чем дело, но чувствовала себя ужасно. Как не преминул заметить Марк, в моей квартире действительно царил ужасный беспорядок, а учитывая ее небольшие размеры, это особенно бросалось в глаза и производило гнетущее впечатление. Я не могла открыть окна, потому что на улице лил дождь и дул пронзительный ветер. Я чувствовала, что задыхаюсь.
Подобно Сильвии Плат[5] я тоже была уверена в том, что почти все душевные проблемы можно разрешить с помощью горячей ванны. Поэтому я расставила в крохотной ванной с полдесятка разноцветных свечек, достала масло лаванды и ромашки, открыла кран и стала просматривать свои компакт-диски в поисках музыки, которая гарантированно поможет мне расслабиться. Остановив свой выбор на Sigur Ros, я проверила воду. Она была ледяной. В бойлере перегорела контрольная лампочка.
К тому времени я уже прикончила бутылку вина и смешала себе первый коктейль из джина с лимонадом. Поймав свое отражение в оконном стекле, я испугалась. На меня смотрело растрепанное безумное создание, больше похожее на привидение, чем на живого человека: волосы всклокочены, одежда в беспорядке, под глазами черные тени. Нервно меряя шагами квартиру, я выпила свой джин и почувствовала, что больше не в состоянии оставаться в одиночестве.
Впервые за долгое время я испытала сильную злость, причем эта злость была направлена на моего покойного мужа.
Надев ветровку и сапоги, я отправилась на кладбище. Порывы ледяного ветра напоминали удары хлыста. Намокшие волосы прилипли к голове, лицо и руки стали ледяными, струи дождя стекали с ветровки, и через считанные минуты мои джинсы промокли насквозь, но я не обращала на это внимания. Меня сжигал внутренний огонь. Я шла вперед по темным улицам, глядя на отражения тусклых фонарей в покрытых рябью лужах. С холма вниз несся стремительный поток воды. Деревья вокруг кладбища гнулись и стонали, как живые существа, испытывающие адские муки.
Естественно, ворота кладбища были заперты на большой висячий замок, но это меня не остановило. Стена ограждения была не очень высокой, меньше двух метров, а чуть дальше по дороге находилась автобусная остановка, на которой была скамейка. Подгоняемая злостью, я забралась на спинку скамейки, ухватилась за стену и подтянулась на руках. Это оказалось не труднее, чем вылезти из бассейна. Я даже не заметила торчащих из бетона осколков стекла.
Перекинув тело на другую сторону, я оказалась на кладбище. В окнах верхнего этажа сторожки горел свет. Смотритель кладбища и его жена, вероятно, готовились ко сну. Возможно, они сейчас чистят зубы, возможно, собираются заняться сексом. Я мысленно пожелала им удачи и стала пробираться между надгробиями вверх по холму, туда, где находилась могила Луки, громко выкрикивая свои гневные упреки.
— Ты мерзавец! — кричала я. — Как ты смел оставить меня одну! Ты ведь обещал мне, Лука! Ты обещал! Эгоистичный подонок! Ты клялся всегда заботиться обо мне! Посмотри на меня! Посмотри, что ты со мной сделал! Посмотри!..
На кладбище не было фонарей. Зачем мертвым свет? Тем не менее я прекрасно видела дорогу. Время от времени ветер разгонял тучи и сквозь них проглядывала ледяная луна. С каждым шагом вверх по холму мой гнев ослабевал. Чем выше я поднималась, тем больше успокаивалась и физически чувствовала, что меня со всех сторон окружают мертвые — добрые, заботливые мертвые. Готова поклясться, что я слышала их тихие голоса. В «Аркадской Долине» похоронено сто тридцать тысяч человек. Их души, видимо потревоженные моим ночным визитом, решили проявить свое сострадание ко мне, и я была благодарна им за поддержку.
Вытянув перед собой руки, я двигалась вперед. Мне казалось, что я захожу в теплое спокойное море и вода нежно обволакивает меня со всех сторон. Я шла в окружении мертвых, сопровождавших меня к могиле моего мужа.
Лука был одним из них. Он был не одинок.
Пробуждение было ужасным. Ему способствовал резкий звук будильника, сработавшего в моем мобильном телефоне. Повернувшись, чтобы его выключить, я сильно ушибла руку о прикроватную тумбочку. Извивающийся червячок острой боли, проделывающий ходы в моем мозгу, добрался до зрительного нерва, но мне было трудно открыть глаза, чтобы найти телефон, который я сбросила на пол.
