— Что-нибудь не в порядке? — спросил Алан.
Генриетта пожала плечами и улыбнулась.
— Да нет, конечно. Вероятно, просто устала, но чего же еще можно ожидать, если в следующем месяце тебе стукнет сорок пять? Я должна благодарить Бога за то, что он так долго хранит мое здоровье в порядке.
Последняя фраза звучала зловеще.
Алан осмотрел пришедшую и не заметил ничего особенного, если не считать повышенного кровяного давления и учащенного пульса, что вообще-то не вызывало опасений. Генриетта регулярно показывалась гинекологу «по поводу женских проблем». Последний раз она обращалась к нему четыре месяца тому назад, и результаты проверки были неизменно положительными.
Окончив обследование, Алан еще раз внимательно осмотрел свою пациентку. Ему показалось, что она пребывает в состоянии крайнего напряжения. Ладони ее были сжаты в кулаки и поблескивали капельками пота. Захлопнув историю болезни, Алан указал Генриетте на дверь ординаторской:
— Оденьтесь, и мы поговорим там.
— Хорошо! — кивнула она, но, сделав шаг к двери, вдруг остановилась и сказала: — Да, между прочим…
«Вот оно, — подумал Алан, — вот то, из-за чего она пришла».
— …я обнаружила опухоль в груди.
Бросив историю болезни на стол, он подошел к ней.
— Разве доктор Энсон не осматривал вас? — Алан знал, что ее гинеколог был очень внимательным врачом.
— Да, смотрел, но тогда опухоли еще не было.
— Когда вы впервые обнаружили ее?
— В конце прошлого месяца.
— Вы каждый месяц проверяете свою грудь?
Она отвела глаза:
— Нет.
«Значит, опухоль могла быть там уже три месяца!»
— Почему же вы не пришли раньше?
— Я… Я думала, что, может быть, это само пройдет… — У Генриетты вырвался стон. — Но она стала больше!
Алан осторожно положил руку ей на плечо.
— Успокойтесь. Возможно, это всего лишь киста — то есть наполненный жидкостью мешок, или что-нибудь такое же доброкачественное. Давайте посмотрим.
Женщина сняла бюстгальтер. Алан осмотрел ее груди. Он сразу же заметил маленькую вмятину в двух дюймах от левого соска.
— Какая грудь?
— Левая.
Это становилось все более зловещим.
— Ложитесь.
Как будто стараясь отсрочить неизбежное, Алан сперва осмотрел правую грудь, начав с периферии, затем прощупав вокруг и наконец дойдя до самого соска. Все нормально. После этого он перешел к левой груди, начав с подмышки. Там, под скользким слоем пота, дезодоранта, среди подбритых волос он отчетливо различил три увеличенных лимфатических узла. О, черт! Он принялся ощупывать саму грудь и обнаружил неправильной формы затвердение. У него екнуло сердце: «Безусловно, злокачественная!»
…И в этот момент опять случилось «это».
Ощущение покалывания, состояние эйфории, жалобный вопль пациентки, момент растерянности.
— Что это было? — воскликнула Генриетта, прижимая руки к левой груди.
— Я не знаю… — пробормотал Алан, не на шутку встревоженный. В самом деле, что бы это значило?
— Опухоль исчезла! — воскликнула миссис Вестин, лихорадочно ощупывая пальцами свою грудь. — Слава Богу — опухоли больше нет!
— Да нет же, она есть, — возразил Алан. — Ра… — Он чуть было не сказал — раковые опухоли. — Опухоли так вот сразу не исчезают. — Ему было хорошо известно психологическое значение отрицания. Самое худшее, что может произойти — Генриетта поверит, будто у нее в груди и в самом деле больше нет опухоли. — Вот, смотрите, я вам сейчас покажу.
Однако показать он так ничего и не смог. Опухоль действительно исчезла. Исчезло все — затвердение, увеличенные узлы под мышкой — все!
— Как вы это сделали, доктор?
— Что я сделал? Я ничего не сделал.
— Нет, вы это сделали. Вы прикоснулись к ней, и она исчезла. — Женщина смотрела на него сверкающими от восхищения глазами. — Вы исцелили меня.
— Нет, нет. — Алан судорожно подыскивал объяснение. — Должно быть, это была киста, и она сама прорвалась. Только и всего.
Он сам не верил в эту чепуху. Кисты груди не лопаются сами по себе и не исчезают при обследовании — и Генриетта Вестин, судя по выражению ее лица, тоже не верила в нее.
— Слава Господу! Он излечил меня при вашем посредстве.
— Давайте проверим еще раз! — Алан снова прощупал ей грудь. — Этого не может быть! Она должна быть здесь! — шептал он сам себе. Но опухоли не было, не было ни малейшего следа затвердения.
— Благослови вас Господь!
— Подождите минуту, Генриетта. Я хочу, чтобы вам в больнице сделали маммограмму.
Она застегнула бюстгальтер. Глаза ее все еще сверкали.
— Как скажете, доктор.
«Не смотрите же на меня так», — подумал Алан. Вслух же сказал:
— И сделайте это сегодня. Я позвоню в больницу.
— Как прикажете.
Когда миссис Вестин ушла, Алан бросился в свой кабинет. Он схватил трубку телефона, намереваясь связаться с рентгенологическим отделением городской больницы Монро, и вдруг почувствовал, что не может вспомнить номер телефона, хотя и набирал его раз по двадцать на день. Только через несколько секунд к нему вернулась память. Это событие потрясло его.
Джек Фишер, главный рентгенолог, не пришел в восторг от того, что ему придется втиснуть еще одну ксеромаммограмму в свое расписание, тем не менее Алан сумел убедить его, что эта заявка имеет особую срочность, и тот, правда без особой охоты, согласился выбрать время для миссис Вестин.
Мало-помалу Алан справился с осмотром остальных утренних посетителей, хотя и понимал, что некоторых из них он осматривал в недопустимой спешке. Но сегодня он не мог иначе. Ему приходилось прилагать все усилия, чтобы сконцентрироваться на их проблемах, в то время как в его мозгу то и дело возникал один и тот же вопрос: что стало с раковой опухолью в груди Генриетты Вестин? Она, безусловно, была там во время осмотра. Он явственно ощущал ее! И, несомненно, это была злокачественная опухоль, на что указывали те три узла в подмышке.
И вдруг она исчезла! Это было какое-то безумие!
Наконец подоспело время ленча. Алан отпустил Конни и Дениз поесть. Глядя на них, он часто сожалел о том, что Джинни больше не работает здесь. Его жена начинала свою деятельность в качестве медицинской сестры, когда он только-только обосновался в своем кабинете. Вскоре она решила, что это занятие не для нее. И, возможно, была права. В конце концов, ни одна из жен тех врачей, с которыми Алан был знаком, не работала рядом со своим мужем.
На столе Конни зазвонил, замигал сигнальной лампочкой телефон. Это была специальная линия связи с больницей, фармацевтами, с врачами других больниц. Алан поднял трубку. Звонил Джек Фишер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
