смешно Лариса сопротивлялась, но я парень накаченный, сильный. Целовал. Ох, как сладко с ней, аж сердце замирает.
Камилла всё поняла, стала доставать меня, звонить по пять раз на день, вернее после занятий, приглашала к себе, а я не ехал к ней, не мог. После поцелуя с Ларисой, я никак не мог поехать к другой. Одна мысль об этом приводила меня в ужас. Я не могу изменить сводной. Изменить? Смешно, она же не моя девушка, интима у нас не было, даже и поцелуй насильный был. А вот поди ты, не могу и всё поехать к Камилле. В общем, сам себя не понимаю. Мне всё труднее и труднее, ведь Лариса спит рядом, за стеной, а я не могу быть рядом с ней, в одной постели. А я хочу. От этого стал уезжать из дома, ночевал то у Лео, это друг мой, он старше на год, мы его Леон раньше звали а оказывается полное его имя, Леонард, вот с тех пор как мы узнали это, зовём его Лео, он в универе учится. То у Беса, это у Генки Бесова, тоже друг.
— Дан? Я не узнаю тебя. Скажи, что могло случиться, чтобы ты стал таким? Землетресение? Торнадо? Не пойму. Или влюбился? — Вдруг дошло до Лео.
— Вот именно, влюбился. — Сознался я. — Даже не влюбился а полюбил. Теперь ты мне скажи, можно полюбить простую девчонку, не богатую?
Лео пожал плечами, подумал немного.
— Знаешь, Дан, а я позавидовал сейчас тебе. Полюбить-это наверное так классно. Я никогда, никого не любил, сам знаешь как я живу, сегодня одна любовь, через неделю другая ну и так далее… А вот чтобы прям так как ты, нет, никогда.
— Позавидовал он. Я сам себе завидую. Знал бы ещё ты, кого я полюбил, полюбил ту, которую ненавидел всегда, которую задушить грозился.
— Подожди-подожди, это сводную, что ли? Вот это треш! — Лео заржал прямо-таки. — Ха-ха-ха, Дан, ты ненормальный!
— Ну вот зачем смеёшься? Я правду тебе говорю. — Обиделся я на Лео.
Он всё ещё хохоча сказал.
— Да ты же я помню, терпеть её в своём доме не мог, и она уехала от вас. Так что это получается, она снова у вас живёт? — Лео сделался серьёзным. — Ты же говорил, что она страхолюдина, таких людей изолировать от общества надо, в звериннице держать, чтобы они своим видом не пугали порядочных граждан? Что изменилось с тех пор?
— Всё. Хочешь фото её покажу? — Интригующе спросил я. — Сам не устоишь.
— Валяй. Посмотрю, что там у тебя за принцесса. — Развалился в кресле Лео, скептически глядя на меня.
Он посмотрел фото. Долго разглядывал Ларису, не знаю почему, долго молчал, наконец то вынес вердикт.
— Слушай, Дан, уступи её мне. Заплачу сколько захочешь. — К моему удивлению предложил он. — Я её в три дня завалю. Такая… слов нет.
— Тебе как человеку говорю, люблю её! Ты не понимаешь? Наверное нет, если не знаешь, что такое любовь. И потом, я же никогда в подлостях не участвую. Не спорю на девчат, тем более я не сутенёр чтобы продавать их. Да я эгоист, где то может и псих, но на такое не подписываюсь. Ларису не тронь.
— Ладно Дан, извини. Красивая девчонка такая. И почему ты её тогда, страшной видел? — С интересом посмотрел на меня Лео, ожидая ответа.
— Сам не знаю. Ничего не знаю. Тогда, два с лишним года назад, я видеть её не хотел. Да и когда она месяц назад к нам приехала, я её видеть не хотел, два дня у Барских ночевал. Увидел в школе и не узнал, когда классная назвала её фамилию, минуту точно в себя прийти не мог.
— Она с тобой учится в одном классе? Нифигасе! Дан, ну а что ты так переживаешь? Она же в одном доме с тобой, давно бы…
— Снова ты за своё! Это тебе не девок клеить. Я же говорю, люблю. Вот когда полюбишь, узнаешь, что это такое, посмотрю как вести себя будешь с той, которую полюбишь.
— Ладно. Наверное ты прав, наверное такая она, любовь, в сердце перекос и в мозгах тоже, Иван Колесник, гонщик наш мне говорил, когда в Тамарку Панину влюбился. Надеюсь, помнишь их.
— Помню. Они поженились вроде? — Вспомнил я Ивана, ох и заядлый гонщик был, интересно чем сейчас занимается? Всё гоняет на своём "Смайлике", так он байк свой назвал. Везде хохочущие смайлики наклеил, и на мотоцикл и на шлем и… везде.
— Поженились и счастливы, маленького гонщика растят. Сыну их два года, и он тоже мотоциклы любит.
— Иван то, на своём "Смайлике", помню, всех на раз делал. — Иван друг Лео, я то близким другом ему не был но помню, как он гонял, мне иногда казалось, что он сейчас разгон возьмёт и в небо на "Смайлике" своём взлетит. Он и летал, колёса до земли не доставали.
Вспомнили Колесника, победы его, развеселились.
— Ну вот и ты и повеселел. Не хандри Дан. Всё хорошо будет. А как думаешь сам, ты ей нравишься?
— Не знаю. — Теперь я пожал плечами. — Как думаешь, я могу ей понравиться?
— Почему не можешь? Камилле то, нравишься. Значит и Ларисе понравишься. Ты парень видный.
— Ты в меня вселил надежду. Попробую завтра поговорить с ней, может и правда, и я ей не безразличен, хотя она такая колючка стала, в зубы не даётся.
Лео с улыбкой смотрел на меня.
— Это хорошо, укращать таких, одно удовольствие, эти колючие, самые ласковые в постели оказываются.
— Хватит тебе пошлятину всякую нести, давай спать, а то время то уже двенадцать.
— Утром, Лео в универ, а я в школу, скорее увидеть Ларису. Соскучился. Ларка, всё, сегодня я поговорю с тобой дома, серьёзно. Нам надо быть вместе. Иначе я не могу даже представить что будет. Иначе, я… о, нет, насиловать точно не буду, но… очень хочу.
— Даньчик, я соскучилась… Ну почему ты не приезжаешь, в субботу можно же было? — Капризничает Камилла, а мне и слушать её не охота. Вот чем она мне раньше так нравилась? Не пойму сейчас.
— Камилла, какая суббота имеется в виду? Я с другом встречался, занят был. — Нет, от Камиллы так просто не отвяжешься.
— С другом значит? Это с каким? Который в соседней комнате живёт? — Разозлилась она, я знаю когда Камилла злится.
— Ревнуешь? Да-а-а, к Шаталовой меня ревнуешь? Ты же считала, что она испортит вид нашего класса? Страшная? Так ведь? А сейчас ревнуешь к этой страшной?
— А ты так
