— Спокойной ночи, Дэвид! — ответила я.
Я хотела сказать ему, что это был удивительный, незабываемый вечер, хотела поблагодарить его за радость, которую он подарил мне, но у меня не было слов. Вместо этого я слово на крыльях взбежала по ступенькам к двери, чувствуя, что весь мир прекрасен.
Войдя к себе в спальню, я присела на кровать и стала горячо молиться, благодаря Господа за то, что он подарил мне Дэвида. «Что, если бы я никогда не встретилась с ним? — сказала я себе. — И никогда не узнала бы, что такое любовь? А вдруг я позволила бы поцеловать себя кому-нибудь из этих глупых молодых людей?»
Я была счастлива… несказанно счастлива из-за того, что нашла свою любовь, настоящую любовь, о которой говорил папа. Он так надеялся, что это случится! И я подумала, что, может быть, это его молитвы помогли мне обрести Дэвида. Я напишу ему и все расскажу. Я знаю, что он будет очень рад.
Я легла в постель и стала мечтать о том, как мы обвенчаемся в нашей маленькой церкви. Впрочем, я знала, что место, где мы обвенчаемся с Дэвидом, всегда будет прекрасно. Я думала, что нам придется пригласить на свадьбу леди Баттерворт и всех жителей деревни, которые знали меня с детских лет, но все они мало что будут значить для нас. Во время венчания в этой церкви для меня будет существовать только один человек — и это будет Дэвид.
Я дрожала при мысли о том, как он станет надевать мне кольцо на палец и как папа произнесет слова, которые я слыхала много раз:
— Повторяйте за мной. Этим кольцом я венчаю тебя. Отныне я принадлежу тебе телом и душой.
И я стану женой Дэвида.
Зарывшись лицом в подушку, я мечтала об этом и надеялась, что нам не придется ждать слишком долго. Я так хотела этого… Хотела быть совсем близко, совсем рядом с ним. Я хотела, чтобы он любил меня не только днем, но и… ночью!
Раздумье двенадцатое
На другой день я еле-еле успела подготовиться к встрече с Дэвидом в половине шестого.
В студии было много работы, и на сей раз Джайлз не отпустил нас пораньше, как обычно делал это по пятницам.
У меня была жуткая запарка во время ленча, потому что пришлось выскочить в магазин и купить себе два ситцевых платья и купальник.
Придя в это утро на работу, я первым делом спросила мисс Мэйси:
— Какая одежда может понадобиться мне для загородной поездки?
— А куда вы едете?
— В гости к кому-либо, я полагаю.
— Ну, тут могут быть разные обстоятельства, — отозвалась она.
Я думала, что Мелани, которая находилась в кабине для переодевания, не слышит нас, но, видимо, я ошиблась, потому что она, выйдя к нам, спросила:
— А с кем ты едешь, Саманта?
У меня не было оснований делать из этого тайну, и потому я сказала:
— С Дэвидом Дарэмом.
— Ого! — воскликнула Мелани. — Ты делаешь успехи! Что ж, на твой вопрос и я могу ответить. Тебе понадобятся самые шикарные наряды.
Сердце у меня упало, но я поняла, что в словах Мелани есть доля правды.
Конечно, Дэвид — один из самых блестящих молодых людей, и все его друзья без сомнения принадлежат к разряду тех лощеных, элегантных щеголей, которые всегда нагоняли на меня страх.
У меня теплилась надежда, что мы будем гостить у какой-нибудь солидной супружеской пары, и что кроме нас и хозяев там никого не будет. Но по зрелом размышлении я решила, что такой вариант не во вкусе Дэвида. Ведь и познакомилась-то я с ним на светском рауте в доме Мэлдритов.
Когда мы с ним разговаривали, он упоминал имена многих видных людей, с которыми был близко знаком. В их числе были члены правительства, промышленные магнаты, владельцы газет и радио. Для меня это были всего лишь фамилии, но, как я поняла из его слов, идеи Дэвида их заинтересовали.
— Я уверена, что возьму с собой совсем не те вещи, какие надо, — с отчаянием в голосе пожаловалась я мисс Мэйси, вспоминая зеленый муслин, о котором с таким презрением отозвался Джайлз.
— Не огорчайтесь, Саманта, — ответила мисс Мэйси. — Возьмите с собой два хорошеньких ситцевых платья на дневное время. В такую жару вам больше ничего и не понадобится. А на вечер у вас и так предостаточно изысканных туалетов.
В последнее время она явно подобрела ко мне и больше не разговаривала со мною тем презрительным тоном, каким говорила с Мелани и Хортенз.
— Тебе понадобится купальный костюм, — вмешалась Мелани. — Надеюсь, он у тебя есть?
Но его, конечно, у меня не было, как не было и ситцевых платьев среди нарядов, которые купил мне Джайлз.
Я попросила мисс Мэйси написать для меня адрес магазина, где я могла бы купить все эти вещи, и она сказала, что на Бонд-стрит есть магазинчик, где продаются премиленькие купальники.
Правда, меня немного мучила совесть из-за того, что придется потратить немалые деньги, хотя я еще не расплатилась за те платья, что Джайлз купил мне в долг. Но мне не хотелось ударить лицом в грязь из-за Дэвида. Я не могла допустить, чтобы ему было стыдно за меня перед его великосветскими друзьями.
Ситцевые платья были очень миленькие и стоили сравнительно дешево, зато за купальник пришлось выложить приличную сумму, и это при том, что на него ушло минимум материи. Мне пришлось также купить еще и шляпку наподобие тех, что носили все женщины из высшего общества.
Я помчалась обратно в студию и явилась за несколько минут до того, как Джайлз приготовился меня снимать. Таким образом я осталась без ленча.
Но голода я не чувствовала. При воспоминании о вчерашнем вечере я приходила в такое возбуждение, что и думать не могла о еде. Вдобавок меня волновала мысль, что через несколько часов я опять увижусь с Дэвидом.
«Неужто он и в самом деле может любить меня так же сильно, как я его?» — спрашивала я себя в тот день сотни раз.
Я вспоминала интонацию, с какой он сказал мне при прощании: «Спокойной ночи, любовь моя», и все больше убеждалась, что он любит меня, и что, стало быть, я самая счастливая девушка на свете. «Но мне нужно постараться не слишком откровенно льнуть к нему и не надоедать ему только из-за того, что я в него влюблена», — думала я. Я все еще не могла забыть униженную мольбу в голосе женщины по имени Элси, когда она в саду на крыше особняка Мэлдритов умоляла лорда Раудена о встрече. Она без сомнения надоела ему, но все еще стремилась удержать его несмотря на то, что он утратил к ней интерес.
«Это ее вина, — говорила я себе. — В конце концов, лорд Рауден женатый человек, и если она позволила себе влюбиться в него, то ей некого винить, кроме себя самой».
Я не в силах была победить затаенное чувство страха при мысли о том, что может наступить такой момент, когда Дэвид начнет тяготиться мной. Но потом я начинала убеждать себя, что любовь — настоящая любовь — с годами лишь крепнет и усиливается. Это только ненастоящая гаснет и умирает. Именно поэтому папа предупреждал меня, чтобы я не встречалась с мужчиной, пока не буду уверена, что он любит меня по-настоящему.
