если понадобится? Ехать сюда?
— Лучше не стоит, — он протянул мне карточку. — Позвоните по этому номеру и скажите, что хотите купить билеты на матч «Звезды» в пятый сектор. Я пойму, что это вы. Номер лучше запомнить наизусть.
— Понял, — я постарался сразу запомнить цифры и сунул карточку во внутренний карман.
Вук тем временем пригласил к себе одного из своих парней и велел отвезти меня, куда скажу. Мы быстро попрощались, и вскоре я оказался на парковке.
Ехали шустро, как здесь принято, под какой-то адский электронный турбофолк — это тоже было в рамках традиций. С удивлением я отметил, что эта музыка начинала мне нравиться. Очень необычное сочетание народных мотивов и ядреной электронщины.
Все это время я пытался связаться со Столыпиным, но ничего не получалось. Атташе закрылся наглухо, и это начинало меня раздражать. Ну договаривались же, что постараемся не использовать блоки.
Через полчаса автомобиль припарковался недалеко от дворца княгини Любицы.
— Улочку перейдете? — спросил водитель. — У меня распоряжение не маячить возле дома.
— Не вопрос, — кивнул я. — Спасибо.
Я быстро перешел дорогу и свернул за угол. Дворец освещался, а вот сад утопал в тени. Так даже приятнее. Нажав на звонок, я представился, и калитка открылась.
Но я не успел пройти и половину аллеи, как из парадных дверей ко мне выбежала взволнованная Вера. Секретарша взглянула на меня — и поникла.
— Ваше сиятельство… Простите, но где Андрей Васильевич?
Так-тааак…
— Не знаю. Он снова уехал?
Секретарша покачала головой.
— Нет, Николай Петрович, он так и не вернулся. Никита сказал, вы вместе уехали из салона. С тех пор от господина Столыпина не было новостей… И я не могу с ним связаться.
У меня внутри все упало.
— Я тоже, — хрипло ответил я. — И это мне не нравится.
Глава 8
— Организуй мне связь по надежному каналу и позови Никиту, — распорядился я и зашел в дом.
Заметившие меня слуги тут же начали бить поклоны, и я рассеянно кивнул им в знак приветствия. Вера цокала каблучками позади меня, параллельно строча сообщение Никите.
— Ваше сиятельство, желаете ли… — обратился ко мне камердинер Лука, но я не дал ему договорить.
— Ничего не нужно, спасибо. Пожалуйста, не беспокойте меня в ближайший час.
Видимо, рожа у меня была настолько сосредоточенная, что больше никто не решился меня беспокоить.
— Вер, есть запасной ключ от кабинета Столыпина? — спросил я.
— Конечно, ваше сиятельство, — секретарша достала из кармана связку ключей и, перебрав ее, протянула мне нужный. — Что ищем?
— Прежде чем сеять панику, хочу убедиться, что у него не было других планов, — сказал я, отперев дверь и галантно пропустив девушку вперед.
— Поняла. Быть может, есть смысл обратиться в посольство? Вдруг его вызвали туда? Он ведь бывший сотрудник. Наверняка его старые коллеги хотели бы увидеться.
Подобное было возможно, но я уже немного успел узнать Столыпина. Андрей Васильевич отличался небывалым педантизмом, когда вопросы касались ведения дел. У него всегда все было записано, зафиксировано, продублировано на резервную копию. И, в отличие от меня, он не имел привычки внезапно исчезать. Столыпин был из тех, кто даже романтические ужины вносил в график.
Поэтому первым делом я решил взглянуть на его ежедневник.
Вера включила свет поярче, и я осмотрел кабинет Столыпина. Идеальный порядок — это несмотря на то, что жили мы сейчас в сумасшедшем графике. На письменном столе стоял лоток с несколькими отделениями для различных бумаг.
— Так, что у нас здесь… Корреспонденция срочная, корреспонденция от посольства, личная корреспонденция…
Кстати, отделение для личной корреспонденции пустовало. Я быстро перебрал остальные бумаги. Ничего, что требовало бы немедленного отъезда.
— Здесь пусто. Вера, где он держит ежедневник? В сейфе?
— Что вы, ваше сиятельство. В сейфе деньги, драгоценности, облигации. Посмотрите в верхнем ящике стола.
Она была права. В верхнем ящике помимо ежедневника нашлись невскрытая пачка сигарет, пара зажигалок, шкалик коньяка, упаковка таблеток от головной боли и коробочка с запасной гербовой брошью — символом его принадлежности к моей свите. Я осторожно взял дорогой блокнот в кожаной обложке и принялся перелистывать страницы.
Если честно, я всегда ненавидел совать нос в чужие личные вещи. Ежедневник — штука все же интимная, там люди всякое пишут. Но пришлось загнать неловкость подальше и искать зацепки.
— Так, вот вчерашний день расписан — ничего необычного. Сегодняшний… Вот, утренние звонки, затем поездка в автосалон. На вечер тоже распланированы звонки и работа с письмами, — я поднял глаза на Веру. — Значит, вечером он планировал быть дома. Телефона у него при себе нет, так что если его и могли вызвать, но только по ментальному каналу. И это мог быть лишь одаренный.
Секретарша нахмурилась.
— Разрешите мне проверить адресную книгу Андрея Васильевича? Поищу контакты одаренных, которые могли с ним связаться.
Я передал Вере ежедневник, и она принялась сверять его телефонную книгу с данными в планшете. Я тем временем снова уставился на рабочий стол Андрея. Вот стройным рядом лежали идеально заточенные карандаши разных цветов — ими Столыпин выделял кусочки текста и ставил пометки на конвертах. Книга с несколькими закладками — Карл фон Клаузевиц, выдержки из «Принципов ведения войны». Подарочная перьевая ручка в футляре с гербом Российской империи — он подписывал документы только ей. Даже пепельница чистая. Ее не просто вытряхнули, но еще и помыли.
Только в корзине для мусора валялись пара скомканных черновиков и несколько испачканных бумажных носовых платков — то ли Андрей порезался, то ли пытался остановить шедшую носом кровь.
— Только контакты из посольства, ваше сиятельство, — Вера положила ежедневник на стол. — С вашего позволения я позвоню туда и расспрошу.
— Ага… Где, мать его, Никита? Я
