Принимаю у Руслана ленту. Он в этот момент по-мальчишески притягивает меня к себе и целует в губы. Медленно, нежно.
— Вау, — выдыхаю.
— Я жду шоу, — с хрипотцой требует Рус.
Выхожу на ковер, но едва успеваю занять нужную позицию, как телефон Руслана вновь вибрирует.
— Да ептиль! — ругается он. — Прости, Ива, надо ответить, это Соркин. Все с ума посходили, что ли!
Соркин — это хоккеист, с которым Руслан плотно работает. Его основной заработок.
— Конечно. Я понимаю, поговори.
— Я быстро.
— Всё в порядке. Не торопись.
Руслан выходит из шатра, а я горестно вздыхаю. Пора поискать себе мужчину среди безработных! На каком-нибудь сайте для лузеров. Или с каким-нибудь супернормированным рабочим днем, чтобы вечера и выходные посвящал мне. Только мне! Такие вообще бывают?
Что в браке, что после мне всегда нужно было быть мудрой. Понимающей. Ждать. Ждать. Ждать. Неделями, месяцами. Просто ждать и верить. Любить, поддерживать. И конечно, снова понимать.
Качаю головой. Мама скидывает фото — Демьян весь в пене, хохочет. Сладкий мальчик, как же я по тебе соскучилась! Гимнасткой быть хорошо, но и без роли мамы я себя уже не представляю. Грудь налилась к тому же... Пора двигать домой. Момент с Русланом безнадежно упущен, я чувствую себя глупо в коктейльном платье с лентой.
Но сначала...
Нахожу на телефоне музыку, под которую выступала в последний раз — когда сломала ногу. У меня была сложная программа под сильную песню. Некоторые плакали.
Следуя порыву, включаю ее и делаю взмах лентой. Шаг, второй, наклон...
Божечки!
Я повторяю движения по памяти. Ни разу не тренировала эту программу после перелома. Тяну носок, стараюсь целую минуту, пока краем глаза не замечаю движение.
Пугаюсь до ужаса, как-то сразу поняв, что это не Руслан! А я тут свечу плавками направо и налево. Кто-то из гостей увидел свет в окошке? Услышал музыку?
Быстро оборачиваюсь и вижу Алекса.
Одного.
Без команды, без Джеммы. Руки на груди скрестил и смотрит.
В первую секунду ощущаю облегчение. Как хорошо, что именно Алекс — свидетель моего корявого выступления. Следом — новый приток раздражения.
Что он здесь делает?! Его подружка после съемок летела на всех парах, чтобы успеть на гонку. Опоздала немного, но ведь старалась! Да и сочувствовала ему вон как. Все видели.
Я опускаю ленту. Выключаю музыку.
— Продолжай, — произносит Алекс громко.
Эхо повторяет за ним.
— Тебе нужно уйти сейчас, — отвечаю. — Тебе нельзя здесь находиться. И мне, кстати, тоже. — Одергиваю платье как можно ниже. Стыд-то какой! — Я была с... мужчиной. С Русланом.
Алекс демонстративно оглядывается — никого нет. Злость ослепляет молнией. Хочется в него что-нибудь кинуть! Жаль, номер не с булавами. Я нервно сворачиваю ленту.
— Будет нехорошо, если нас застанут наедине. И вообще... тебе бы в больницу поехать. Сделать какое-нибудь МРТ, а то мало ли. Рана выглядит не очень.
— Я хочу, чтобы ты закончила номер. Потом мы поговорим. — Он по-прежнему спокоен. Собран. — Пожалуйста.
Он мог бы досмотреть, спрятавшись в коридоре. Но нет. Алекс явно хотел, чтобы я знала о его присутствии. И работала для него.
Закатываю глаза.
— Больше тебе ничего не нужно? — Вновь одергиваю платье.
— Может быть, — усмехается он и, оглядев меня, добавляет: — Вижу, ты похудела.
От шока не сразу находится ответ.
Во-первых, никогда! Никогда он не позволял себе таких оценивающих взглядов. Даже когда подкатывал ко мне с предложением стать его содержанкой. Во-вторых... мы что, обсуждаем мою фигуру?
Обуваю босоножки, хватаю с пола клатч. Поднимаю голову и с чувством подмечаю:
— Ребенка ты делал со мной, когда я была на пике веса. Не помню, чтобы мои бока тебя тормозили. Хоть когда-то. Хоть, блин, в чем-то, извращенец!
В его глазах мелькает огонек, Алекс улыбается шире. Реагирует на колкость с каким-то непонятным удовольствием. Я же думаю, что пора сваливать.
Мы вдвоем здесь. Равский еще и головой шмякнулся — кто знает, что у него там творится? Андреевы вроде уладили конфликт, но мало ли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Да и не хочу я, чтобы пришел Руслан и нас тут увидел. Он, конечно, все поймет и слова не скажет, но...
Боже! Мы с Русом как два понимающих идиота! Уже три месяца не можем потрахаться! Перепихнуться хоть как-то, хоть где-нибудь! Все киваем и киваем друг другу!
Тогда как этот, я уверена, с Джеммой не тянул. Такая истерика вдруг берет, что хоть ногами топай. Вспоминаю, как Алекс «не тянул» со мной. Сразу домой к себе повез. Взрослый мужик неопытную девушку! Я и пикнуть не успела, как его член был внутри! И это было офигенно приятно. Оттого теперь вдвойне обидно. Снова хочется почувствовать себя красивой женщиной.
Преисполненная праведного гнева, я делаю рывок к выходу, Равский идет мне навстречу.
— Ты меня не слушаешься. Я же попросил закончить программу.
— А то что?
Алекс вдруг смеется. И весело заключает:
— Пиздец тебе.
Мы пялимся друг другу в глаза. В его — смешинки, отчего я злюсь еще больше.
Скидываю босоножки, швыряю клатч на пол. Включаю на телефоне песню с середины. Номер на полторы минуты был, поэтому оставшиеся шестьдесят секунд как попало что-то делаю. Демонстративно убого. Заканчиваю и низенько кланяюсь.
Равский размашисто хлопает:
— Блеск!
В руках телефон держит.
— Снимал? — хмурюсь я. — Выложи на ютуб. О, Джемме покажи.
Он снова низко смеется, будто искренне:
— Вспомнил, какой славной сучкой ты бываешь. Аж встал у меня.
— Об этом тоже ей сказать не забудь.
Быстро обуваюсь и теперь уже точно иду к выходу. Руслан пусть катится к черту со своей работой! Он украл меня с вечеринки! И должен был соблазнить! Сделать хоть что-нибудь!
Почему я должна в одиночку отбиваться от козла-бывшего с его грязными намеками?
— Ладно, шутки в сторону. Вообще-то я хотел проверить, не напилась ли ты. Ты ведь кормишь моего сына. Судя по танцам, было дело.
Подхожу вплотную. Так близко, что на языке чувствую его туалетную воду. Я так сильно злюсь, что страха словно и не было. Выдыхаю Алексу в губы, как на тесте в полиции.
— Я пила воду. Твой ребенок — лучшее, что со мной в жизни случилось. Отберешь — я просто умру.
Мы смотрим друг на друга в упор.
— Демьян похож на меня, — констатирует Алекс.
— Я знаю, — цежу сквозь зубы.
— Мы его зачали в наш последний раз? — спрашивает он другим тоном. Спокойным. — В тот единственный?
Наш брак уже по швам трещал. Мы не выдерживали разлуки. Думали о расставании в то время. Алекс прилетел и попросил еще один шанс. Говорил, что любит безумно.
— Да. В тот раз. Я, кстати, проверилась на инфекции. После твоих загулов. А сейчас мне пора к сыну.
Иду по коридору к выходу.
— Ива? — окликает Алекс.
Я оборачиваюсь.
Он цокает языком и, помолчав мгновение, серьезно спрашивает:
— Нашли что-нибудь?
Сердце сжимается от привычных, родных интонаций. Алекс смотрит на меня, ждет реакции. Пауза затягивается.
— Нет! — бурчу. Глаза жжет.
Не хочу сейчас думать о нашем разрыве. Это было очень больно! Алекс сказал, что проверится у врача и только потом полетит в Австралию. Но я никогда ему не изменяла!
Собираюсь с силами и выдаю:
— А у тебя нашли? Душу ставлю, что нет.
— Я тебя провожу, — говорит он спокойно. — Уже темно, до корпуса идти минут десять. Здесь фонари тусклые.
Переводит тему. Не хочет продолжать. Потому что не поверил мне тогда. Не поверил и всё разрушил! А могло бы быть иначе.
Ничего у него не нашли и найти не могли. Как и у меня, впрочем. Иногда я думаю о том, что мы оба были верными. Оба любили. Потом напоминаю себе, что уже без разницы.
Может, Руслан боится Андрееву и поэтому тянет с предложением переспать? Но не спрашивать же мне напрямую?
Равский неспешно догоняет, и мы вместе выходим на свежий воздух, который я с удовольствием глотаю.
