Купец откашлялся и ожёг Креода злым взглядом:
— Ты понапраслину не возводи! Мои люди никогда трусами не были. И уж опыта им не занимать.
Возница с соседней телеги забормотал:
— А ведь грят, если успеть бросить пару подвод, то они кровью коняг и обойдутся. Никого не тронут.
Купец швырнул в него яблоком и зашипел:
— Чего это ты удумал, а?
Я перевёл взгляд с купца на Креода. Он хмыкнул:
— Уверен, это не более чем хитрые отбросы, которые не могут взять добычу силой и пустились на хитрость, слух вон пустили. Искрасили кровью какого-нибудь зайца рожи и ладони, а сейчас кинутся из леса, надеясь, что мы бросим подводы и будем спасать жизни. У жнецов не бывает окровавленных лиц, это байки, да и на дереве они бы кровь не оставили.
Купец погрозил кулаком вознице и мрачно кивнул:
— Твои бы слова, наёмник, да Хранителям в уши. Такое тоже бывает в нашем деле и если так выйдет и в этот раз, то я лишь обрадуюсь. Чтоб ты там не болтал, но парни у меня крепкие и не дрогнут. А вот как насчёт вас двоих?
Креод невольно покосился на меня, а я хмыкнул:
— Конечно же, мы с дядькой не покажем спину. Зря он, что ли, меня с отцом гонял столько лет?
Креод криво усмехнулся краем губ и точно в этот миг из леса, обступавшего дорогу, раздался жуткий вой. Креода перекосило, он вполголоса выругался. Ясно было без слов, что вой ему знаком и ничего хорошего нам не несёт.
Сердце успело стукнуть лишь два раз, а Креод уже соскочил с коня, обнажил меч и оглянулся на меня:
— Лиал, не дай им ранить себя, не дай вбить в рану свои лапы. Они поглотят твою кровь и станут только сильней.
Я молча спрыгнул на другую сторону коня, про себя дополнив не прозвучавшие слова Креода. У меня они поглотят ещё и ихор, частицу Предка, что бежит в моих жилах. А у меня его в разы больше, чем в любом другом в этом обозе. Вот от этого жнецы точно становятся сильней.
Замер, вглядываясь в просветы между деревьев и не обращая внимания на шум и крики.
Мелькнула одна скрюченная фигура, другая. Сердце ударило в рёбра лишь десяток раз, а на дорогу уже хлынули тёмные фигуры. В каком-то чёрном тряпье, с покрытыми кровавыми разводами лицами.
Визгливо заголосили:
— Жнецы! Жнецы! Спасайся кто может!
Плевать, что там орут за спиной. Трусы. Я идар, я Денудо. Я справлюсь и с Кровавыми жнецами.
Ноги сами заученно шагнули навстречу и в сторону. Меч свистнул, рассекая воздух в десятитысячный раз. Рассекая воздух и плоть.
Под ноги свалился кулем первый враг. Голова отдельно, тело отдельно, прыснув на траву тугой струёй крови.
Я оскалился. Не так уж и сложно с этими жнецами.
За спиной Креод заорал:
— Это не жнецы! Клятвопреступники! Рубите их, рубите!
Я и без того двигался вдоль телег, скользя ногами по траве в Тридцати шагах северной тропы. Каждый второй шаг я заученно взмахивал мечом. Слабаки, которые…
Очередной мой удар встретили сталью. Я отпрыгнул в сторону. Вовремя. Там, где я только что стоял, мелькнул тонкий чёрный росчерк. Лучник!
На мгновение я замер в растерянности, но мимо уже скользнул Креод, размазываясь стремительной тенью. Каждый его шаг выворачивал из обочины дороги огромные комья земли. Удар сердца и он уже скрылся в кустах. Там сверкнули призрачные мечи, на десять шагов в стороны посыпались срубленные ветки.
О лучнике можно забыть.
Выпад!
Мужик с торчащей кровавыми сосульками бородой, тот самый, что сумел отбить мой удар, захрипел, обнажив гнилые зубы, ухватился за горло, из-под его пальцев толчками забилась кровь.
Я лишь стиснул зубы. Да, пусть Креод Мечник и давно может использовать огонь души, но в чистой технике меча, без всего этого, я мог бы его победить. Если бы он вышел против меня, как я просил на тренировках.
Ох уж эта матушка.
Обернулся к тем, кого на бегу наградил ударами. Там кипела схватка. Кто бы ни вопил про жнецов и бегство, но охрана обоза, похоже, вся была на месте.
Крайний из напавших ловко обвёл чужой меч и резанул по горлу охранника. Слишком ловко для простого человека.
Обернувшись ко мне, оскалился в безумной улыбке, обнажая чёрные, кривые зубы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Клятвоотступник. И не простой, а из тех, что предал клятву Дому. Слишком уж ловко он взмахнул мечом. Один из тех солдат Дома, что перенял науку идаров, получил дары на втором посвящении и дезертировал.
Послышался хрип:
— Ну, что, сучёныш, твоя очередь?
Технику его шагов я не узнал.
Как не узнал и стойку меча для первого удара.
Но это неважно.
Я уже вижу, что его основа хороша. Даже лучше, чем у дезертира Малого дома Вораз, поломавшего мне ребра. Первый дар, возможность использовать огонь души, чтобы сделать удары меча сильней, у него точно есть.
Ну и что?
Я больше не буду колебаться, отец.
Первый из шагов Тропы.
Раздвоившиеся клинки клятвопреступника скрежещут по стали моего меча. Я отбил всё. А затем коротко жалю его над воротом кожаной куртки.
И он давится проклятьем и своей гнилой кровью.
Глава 10
С купцом мы расстались ещё день назад. Да и, честно говоря, последние дни ему было явно неловко с нами общаться. За помощь он благодарил искренне, и искренне же признавал, что не будь Креода, то недосчитался бы гораздо больше людей. Всё же Креод мало того что буквально выкосил первую волну напавших с его стороны, так и убил всех лучников. Не сделай он этого, и банда, которую собрали клятвопреступники, могла перебить весь обоз.
Но в каждом слове купца сквозило теперь что-то странное, неприятное, чему я не мог подобрать слова. Но понимал причину. Он явно понял, что Креод слишком силён для обычного наёмника. Никто из ставших Мечником не будет ползти с мелким обозом. И не будет довольствоваться конём, когда может позволить себе грауха.
Поэтому и расстался купец с нами с лёгкой душой. Он спешил в саму столицу, а нам нужно в небольшой город Докия. Как рассказал мне Креод, именно в него три сотни лет назад перенесли Кузню Крови и резиденцию владетеля Великого дома Верде, который и руководил Кузней.
Сам город открылся нам внезапно. Только что дорога шла через лес, а спустя мгновение он вдруг расступился и перед нами открылись невысокие стены Докии. Они были сложены из зелёного гранита, словно сам лес поделился с ними своими красками.
Перед городом не нашлось ни следа полей, не виднелось и домов каких-нибудь крестьян. Лес, заросшее травой поле, зелёные стены, возвышающиеся на два человеческих роста.
Покинув обоз купца, мы больше не изображали из себя простолюдинов. Я натянул поверх доспеха серое охотничье одеяние с гербом рода. Креод вытащил из седельной сумки двухцветный плащ-нарамник. Синий и жёлтый — цвета рода Денудо. И держался Креод теперь на корпус позади меня. Только перед воротами подал вперёд коня, смерил взглядом стражников и те ему кивнули, признавая наше право въехать без пошлины. Мало найдётся безумцев, что стали бы носить герб Дома на груди, не имея на это права. Во всяком случае на нашем севере про таких я не слышал.
А на улицах Докии я внезапно понял, что мой путь окончен. А ещё понял, что меня это и радует, и тревожит. Странная смесь чувств. Часть меня рвалась вперёд, спеша попасть в Кузню и прервать, наконец, это томительное ожидание. Другая часть хотела бы, чтобы это путешествие не заканчивалось.
Раньше я страстно желал, чтобы посвящение Хранителю севера состоялось как можно скорее и если уж не выжгло проклятую кровь Безымянного и жителей его королевства из моих жил, то хоть закрыло теням путь ко мне. Но за эти десятицы пути ни одна тень не разбудила меня. Я уже и забыл, когда так хорошо высыпался. А жёсткое и холодное ложе стало желаннее, чем кровать и одеяло.
А всего-то и нужно было, чтобы рядом со мной всегда кто-то находился. Спал, молча сидел у костра, пялился в темноту. Неважно чем занимался. Просто был рядом. Думаю, если бы потолки в нашем замке оказались пониже, а моя комната находилась над людской, то этого бы хватило, чтобы все эти годы в замке я даже не замечал теней.
