Читаем без скачивания Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

– Отбой, ребята! – пропыхтел Арманто по рации. – На булки с маслом мы сегодня заработали. Стройся!

– Будем ждать летунов? – спросил Токаши.

– Не, волна большая пошла. Пойдем к «Онекотану». Стройся, кому сказал!

– «Один татарин в два шеренга, – съехидничала Наташа, – становись!»

Улыбаясь, Браун развернул субмарину и направил ее к «Онекотану». Кашалоты, добродушно поглядывая крошечными глазками, уступали подлодке дорогу. Ультраакустика передавала печальные подвывания, стоны, мычание – такое впечатление, что рядом успокаивается потревоженное стадо коров.

«А я тогда кто?» – подумал Тимофей. «А ты – пастух!» – хихикнуло подсознание. «Ну, вот еще, – проснулась гордыня. – Ковбой, а не пастух!» Браун согласился с этим выводом…

– Сихали, осторожно!

Младший смотритель не сразу сообразил, в чем дело, а когда глянул в иллюминатор, было уже поздно – громадный кашалот мчался на него, опуская зубастую нижнюю челюсть размером с односпальную койку. Но рвать субмарину кит не стал – ударил головой. Бум-м-м!

«Орку» швырнуло, будто малолитражку, сбитую тягачом. Если бы не широкий эластичный ремень, Брауна швырнуло бы из кресла – и прямо на чехол ультразвукового локатора. Опыт у него был…

Субмарину перевернуло. Повиснув вниз головой, Тимофей судорожно потянулся к пульту. За спектролитом иллюминатора блеснула огромная зубастая пасть.

– Превосходно… – пропыхтел младший смотритель.

– Полный вперед, Сихали! – провопил Джамил. – Жми!

Браун до отказа повернул рукоятку скорости. Пронзительно взвыли турбины. Субмарину бросило вперед, она оттолкнула бортом кита, чувствительно задев его обтекаемо-зализанной рубкой. Кашалот бросился в сторону для разгона – и сразу два «электрокнута» вразумили шестьдесят тонн китятины.

– Бодается, собака свинская!

– Все, удрал…

Селектор смолк на целых пять минут, после чего донесся голос Арманто, вопрошающий:

– Ашизава-сан, это правда, что в Австралазии так любят китятину?

– Правда, – важно сказал Токаши. – У нас, в Японии, особенно. Это действительно вкусно! В красном мясе китов, – заговорил он, увлекаясь, – мы его называем аканику, белков больше, чем в говядине. Просто его готовить нужно уметь. Сначала аканику выдерживают в луковом отваре, а потом уже жарят. Или варят с горьким соком всяких там цитрусов. Или с соей мешают и с тертым редисом...

– Надо попробовать... – задумчиво сказала Наташа. – А то пасем их, пасем, а что пасем – и сами не знаем... А какая китятина самая вкусная? Кит-то большой... Мне говорили – та, что с хвоста. Это правда?

– Ну-у... – задумался Ашизава. – Хвостовое мясо ономи – его берут между спинных плавников и основанием лопастей хвоста – жирнее и дороже. Спинная часть вкуснее боковой... но самые вкусные куски те, что возле лопастей. Да тут все сложно так! То же аканику – это ведь не просто мясо, это продольные мышцы, первый сорт. А есть еще сюноко, второй сорт – он под брюшными бороздами. Сюноко жестче аканику, из него ветчину делают и бекон...

– Ой, народ, – сказала Наташа. – Что-то я есть захотела!

– Да это Ашизава все, – обличил товарища Каримов, – понарассказывал тут всего…

– Ха! – воскликнул Вуквун. – Так двенадцать уже!

– В столовую! – воинственно крикнула Наташа. – В столовую!

– Меню зовет нас! – подхватил Токаши.

После обеда Боровиц ввалился в кают-компанию и объявил:

– Собирайтесь.

– Куда? – вытаращился Шурик Белый. – Ты чего, сегундо? Сегодня ж у нашего звена выходной! Суббота!

– Субботник сегодня! – беззлобно поправил его главный смотритель.

– Вот же ж… – проворчал Белый и смущенно поскреб в нестриженом затылке. – А у меня совсем из головы вылетело… И куда нас?

– На Большое Мусорное Пятно, – внушительно сказал Станислас. – Лично Генеральный Руководитель проекта ТОЗО, попечением своим о чистоте вод, перегнал нам пять самоходных подводных барж. Наташка, ты хватай вертолет-наводчик, будешь сверху высматривать, где отходов побольше…

Наташа, радостная и оживленная с самого утра, кивнула только и ослепительно улыбнулась.

– А мы поведем самоходки с этой дрянью… как ее… нано… моно… Тьфу ты, забыл! Короче, эта пакость пластмассу разлагает. Будем море поливать! За мной…

Тимофей с Шуриками поспешил за сегундо, а Наташа, напевая, пошла к вертолетной площадке.

«Вот вам и „пролы“! – скакали мысли в голове Брауна. – Кто я и кто они? Пролы… Знающие, умеющие, желающие странного… Это надо же, а?! Субботник у них!»

– Тимка пойдет с Рыжим на «двойке», – распорядился Станислас, – а я на «однойке» с Белым двину… Живее, живее, давайте! Надо до обеда слить все танки!

Рыжий грузной трусцой подбежал к стыковочному узлу с намалеванной двойкой, мигом раскрутил запор и откинул крышку люка.

– За мной! – крикнул он, ныряя вниз.

Браун торопливо спустился следом.

– Люк замкни! – донесся до него глухой голос.

– Ага.

Люки замыкать – это мы могём… Покончив с задвижками, Тимофей протиснулся в узкий центральный коридор, зажатый гладкими боками танков-бункеров, и боком двинулся к центральному посту управления «самоходкой».

ЦПУ тоже был крохотным и очень тесным – входишь, согнувшись, подныриваешь под нависающую панель, усаживаешься на маленький откидной стульчик – чуть побольше сиденья на велосипеде.

– Осваивайся! – крикнул Рыжий с места командира. – Там пульт бортинженера, разбирайся пока…

– Ага… Слышишь, давно хотел в-в… тебя спросить…

– Спрашивайте – отвечаем!

– А фамилия у тебя есть?

– Была! Ершовым звали. А сюда попал и откликаться перестал. Перекрестили!

Командир то наклонялся почти до полу, оживляя какие-то системы, то вытягивался вверх, доставая консоли на низком потолке, то шарил по пульту, клацая клавишами и беззвучно касаясь сенсоров.

– Приготовиться к погружению!

Тимофей лихорадочно, почти в панике, обшарил взглядом свой пульт и выдал:

– К погружению готов.

– Расстыковка! – весело сказал Ершов. – Курс – на помойку!

Большое Мусорное Пятно было самой просторной свалкой планеты Земля. Оно располагалось на севере Тихого океана и занимало площадь, равную территории Австралии. Десятки лет подряд течения и ветра сносили сюда полиэтиленовые пакеты, полихлорвиниловые бутылки, полистироловые сосудики, полиуретановые коробочки – все, что не могло утонуть. Солнце и вода были бессильны перед пластмассой, и та потихоньку превращала океан в выгребную яму. Отходы сгущались, сбивались так плотно, что возникало подобие колышущейся тверди – тюленя она не выдерживала, разлезалась, а вот птицы и гнезда вили, и птенцов выкармливали. И частенько гибли, проглатывая съедобный огрызок вместе с нерастворимой пленкой.

Самый северный выступ Большого Мусорного Пятна почти заползал в Берингово море, им-то и решили заняться китопасы с «Летящей Эн».

– Ну и насвинячили предки! – жизнерадостно воскликнул Рыжий. – Какой чушатник развели!

– А потомкам выгребай… – поддакнул Браун.

– Так я что и говорю! – воодушевился командир. – Айда на мостик, подышим свежим воздухом…

Самоходка всплыла и пошла надводным ходом, расталкивая круглым носом замусоренные воды. Волна прокатывалась по палубе и разваливалась надвое, наталкиваясь на гребень рубки с торчавшими в стороны рулями глубины.

На мостике было мокро, зато все хорошо видно. Стоял штиль, но подводная баржа шла на скорости сорок узлов[28] , и лица обвевало ветерком. Вони в воздухе не чувствовалось, но понять, что они угодили в пределы Большого Мусорного Пятна, было нетрудно – груды полупрозрачного пластика плавали, сплошь покрывая океан. Было очень похоже на тающие куски льда, такие же малозаметные. Но, увы, полимеры не таяли. Вода рябила там, где пластмассового мусора набиралось столько, что он всплывал безобразной, мутно просвечивающей «кочкой». Чем дальше пробиралась самоходка-СПБ, тем чаще попадались «кочки», то и дело сбиваясь в островки, в подобия мерзкой шуги из не прожаренных кусков сала, и вот впереди открылась зыбкая равнина – с дышащими котловинами, с шаткими холмами метров пяти высотой, с валами и плоскими поднятиями. До самого горизонта простиралась эта невероятная, чудовищная помойка, отсвечивая пластиком, выгоревшим добела, сверкая, как выпавший снег, отливая сизым и серым в затененных местах.

– Тысячи тонн дерьма… – пробормотал Шурик. С левого борта завиднелась баржа-«однойка», и Рыжий заорал: – Приветствую вас в отхожем месте!

– И тебя с великим почином! – провопили в ответ.

Рыжий склонился над пультом, вынесенным на мостик. Захрипел селектор, донося голос Боровица:

– Строимся рядком. Сейчас подойдут соседи с «Симушира»… Толпой двинем грядки поливать. И чтоб клапаны проверили! Слышь, Рыжий? Тебя это тоже касается!

– Чего их проверять… – проворчал Шурик, предусмотрительно выключив звукоприемник. – Ладно, амиго, пройдись вдоль танков, глянь – везде там готовность или как…