— Он попал в историю, когда еще учился в школе, перед войной, но с тех пор, как пошел на службу, стал вести себя серьезнее, — бубнил свое Моррис. — Что же такое он натворил на этот раз?
Следующей ночью, в три часа, почти на том же месте, что и фугасы, неподалеку от Олд-Черч-стрит, взорвалась мина. Нельсон отправил Олмвуда за помощью, и миссис Люси приказала Суэйлсу, Джеку и мне пойти с ним.
— Мина упала через два дома от старой воронки, — говорил Олмвуд, пока мы собирались. — Фрицы не могли бы попасть точнее, даже если бы целились.
— Я знаю, что им нужно, — послышался из соседней комнаты голос Ренфри. Он выглядел ужасно — бледный, худой, словно призрак. — И я знаю, почему вы просили укрепить наш пост. Это из-за меня, так? Они охотятся за мной!
— Они ни за кем из нас конкретно не охотятся, — твердо заявила миссис Люси. — Они в двух милях у нас над головой. Они ни во что не целятся.
— С чего бы это Гитлер хотел разбомбить тебя сильнее, чем остальных? — спросил Суэйлс.
— Не знаю. — Ренфри упал в кресло и закрыл руками лицо. — Я не знаю. Но они прилетели за мной. Я это чувствую.
Миссис Люси отправила на место взрыва Суэйлса, Джека и меня потому, что «мы уже побывали там и были знакомы с местностью». Но это было смело сказано. Мины, взрывавшиеся над землей, вызывали гораздо больше разрушений, чем фугасные бомбы. На том месте, где в прошлый раз стояла палатка старшего офицера, возвышался холм, а за ним еще три — целый горный хребет в центре Лондона. Суэйлс принялся карабкаться на ближайшую кучу, чтобы поискать фонарь Нельсона.
— Сюда! — крикнул кто-то из груды обломков перед нами, и мы с Джеком поползли вверх.
На полпути к вершине мы наткнулись на группу из пяти человек, заглядывавших в нору.
— Сюда! — снова заорал один из них.
На рукаве у него была прицеплена голубая повязка бригадира, и он смотрел мимо нас, на какого-то человека, который с трудом волок вверх нечто, напоминающее ручную помпу. «Неужели они собираются тушить там пожар?» — промелькнуло у меня в голове, а затем я понял, что это не помпа. На самом деле это оказался автомобильный домкрат; человек с голубой повязкой, протянув между нами руку, спустил его в дыру и влез следом.
Остальные члены спасательной команды продолжали стоять, всматриваясь в темноту, словно действительно могли что-то там увидеть. Через некоторое время они начали спускать в шахту пустые ведра и вытаскивать обломки кирпичей и щепки. Никто не обратил на нас внимания, даже после того, как Джек, протянув руки, принял одно из ведер.
— Мы из Челси! — крикнул я, обращаясь к старшему и стараясь перекричать вой самолетов и грохот взрывов. — Чем мы можем помочь?
Они продолжали вытаскивать мусор. Появилось нагруженное ведро, в котором поверх кирпичей красовался фарфоровый чайник, покрытый пылью, но даже не треснувший.
Я сделал вторую попытку:
— Кто там внизу?
— Два человека, — ответил ближайший ко мне спасатель. Схватив чайник, он передал его человеку в каске с вязаным подшлемником-балаклавой. — Мужчина и женщина.
— Мы с поста Челси! — заорал я, и в этот момент загрохотали зенитки, — Скажите, чем вам помочь?
Спасатель взял у человека в подшлемнике чайник и протянул мне.
— Отнесите это вниз и поставьте на асфальт, к остальным ценностям.
Прошло немало времени, прежде чем я спустился с холма, держа в одной руке чайник, а в другой — крышку, и еще больше, прежде чем я смог найти нетронутый участок асфальта. После взрыва мины почти весь он оказался выворочен, улица была совершенно непроходима.
Наконец я нашел его — кусочек тротуара перед разрушенной булочной; у остатков стены выстроились «ценности» — радиоприемник, сапог, две столовые ложки вроде той, которой угрожал мне полковник Годалминг, женская сумочка, вышитая бисером. Их охранял один из спасателей.
— Стой! — воскликнул он, когда я приблизился, и выступил вперед, выставив перед собой не то карманный фонарь, не то пистолет. — Посторонним запрещено заходить на место взрыва.
— Я свой, из ПВО, — быстро произнес я. — Джек Харкер, Челси. — Я помахал чайником. — Меня послали отнести сюда вот это.
В руке у пожарного оказался фонарь. Он поводил им туда-сюда и моргнул.
— Извините, — сказал он. — У нас в последнее время столько краж. — Взяв чайник, он поставил его в ряд, возле женской сумочки. — На прошлой неделе поймали человека, который рылся в карманах убитых — их положили на мостовой, ожидая, пока приедет машина из морга. Как ужасно, что некоторые люди пользуются войной.
Я вернулся к месту раскопок. Джек стоял у входа в нору, вытаскивая мусор и передавая вниз пустые ведра. Я встал рядом с ним и присоединился к работавшим.
— Их еще не нашли? — спросил я у него, когда гул бомбежки ненадолго утих.
— Тихо! — крикнули из норы, и человек в балаклаве повторил: — Тихо, все! Нужна абсолютная тишина!
Все прекратили работу и прислушались. Джек как раз передал мне полное ведро кирпичей, и ручка врезалась мне в ладонь. На миг воцарилась полная тишина, затем снова загудели самолеты, где-то вдалеке просвистела и ударила бомба.
— Ничего! — крикнули из норы. — Мы уже почти добрались до них. — Из провала снова появилось ведро.
Я ничего не услышал, но, судя по всему, спасатели в шахте уловили что-то — голос или стук, — и я ощутил облегчение оттого, что жертвы, по крайней мере, были еще живы и что спасатели двигались в верном направлении. В октябре я работал на месте взрыва в одном доме; нам пришлось остановиться на полпути и начать копать новую шахту, потому что звук из-под завалов доходил в искаженном виде. Даже если люди находились прямо под нами, звуковая волна распространялась не по прямой, она огибала препятствия, и единственным способом не потерять цель являлись частые простукивания. Я вспомнил, как Джек откопал полковника Годалминга балясиной от перил. Он вообще не делал никаких простукиваний. Казалось, он твердо знал, где копать.
Люди из норы снова потребовали домкрат, и мы с Джеком принесли его. Когда спасатель протянул к домкрату руку, Джек замер и поднял голову, словно прислушиваясь к чему-то.
— В чем дело? — спросил я. Я ничего не слышал, кроме выстрелов зенитных орудий, доносившихся из Гайд-парка. — Кто-то кричит?
— Да где этот чертов домкрат?! — орал бригадир.
— Слишком поздно, — сказал мне Джек. — Они мертвы.
— Ну давайте, вы там, спускайте! — снова крикнул старший.
Джек опустил домкрат в нору.
— Тихо! — скомандовал бригадир, и мы услышали, как наверху человек в балаклаве повторяет, точно зловещее эхо:
