последствий последних событий. Как глава земной делегации, я — и считаю необходимым отметить: с большой неохотой — принимаю на себя всю полноту…
— Едва ли, мой дорогой Гарвей, — перебил землянина Джит. — Так как ответственность за создавшееся положение в немалой степени несет Гроа…
— Или псевдо-Гроа. Делается это сейчас — мы все свидетели — достаточно легко…
— Не уходите от сути, господин посол! Гроа берется сформировать правительство с привлечением полковника Суаша и его силы…
— Джентльмены, — вступил в народившийся спор Ретиф. — Или вы забыли о существовании Императора?
— Что такое?
— Как это? На что вы намекаете?
Оба посла обернулись и увидели фигуру Императора, который на ту минуту стоял на ногах довольно крепко и метал на собравшихся чужеземцев грозные взгляды.
— Вам не нужно беспокоиться, господа! — заговорил он довольно резко. — Мы обеспечим формирование управления Лумбагой в той степени, в какой она вообще нуждается в управлении! — С этими словами он взошел на пьедестал своего трона и занял там свое место.
— Указ номер один, — сказал он тотчас же. — Всякий чужеземец, посмевший вмешаться во внутренние дела Лумбаги, будет вышвырнут с планеты без каких бы то ни было проводов и торжественных церемоний. Указ номер два…
— Не могли бы мы пока возвратиться к указу номер один, Ваше Величество? — попросил Паунцрифл. — Я убежден, что, подумав, вы смягчите или даже отмените ограничения на участие землян во внутренней жизни планеты, ибо это повлечет за собой ограничения на свободу действий дипломатов.
— Именно так. Указ номер два. Известно, что чем меньше правительство собственно управляет, тем оно лучше. Мы хотим иметь хорошее правительство и хорошие законы, во благо Наших подданных, естественно. А посему — в соответствии со сказанным — все законы объявляются не имеющими силы и всякое управление упраздняется!
— Пока не поздно, Гарвей, — зашептал Джит. — Я предлагаю подыскать Императору более скромное поприще для приложения его талантов. И надлежащее место для этого. Какой-нибудь подвал, я думаю, подойдет. А когда дело будет улажено, то вы и я соберемся и обсудим проблемы Лумбаги. Кстати, сразу должен сказать, что мы, гроасцы, размножаемся, как мухи, и нам скоро будет негде жить! Учитывая это, прошу заранее обеспечить первенство гроасских интересов в определении судьбы Лумбаги.
— Вам незачем там шептаться, — решительным тоном предупредил Император.
— Ибо никто из вас с этой минуты не имеет права совать свой нос в дела Лумбаги. В противном случае воспоследует наказание, означенное в указе номер один.
— Он бредит, — убежденно прошептал Паунцрифл. — Джит, прошу вас быть свидетелем того, что в данный момент, когда я был вынужден ограничить свободу Императора, он находился в невменяемом состоянии. Ретиф, помогите бедняге слезть с трона.
— Интересная акустика в этой комнате, — сказал Ретиф, внимательно осматривая потолок и стены. — Мне на минуту показалось, что Ваше Превосходительство изволили предложить арестовать правителя независимого государства независимой планеты?
— Бунт?! — рявкнул Ретифу на ухо полковник Уорбатон. — К счастью для демократии, здесь нахожусь я. — Он твердой походкой направился к трону. Не дойдя ярдов десяти, он вдруг обнаружил себя парящим в воздухе на высоте нескольких дюймов от пола. Не успели присутствовавшие при этой сцене удивиться, как оказались в положении полковника. Они отрывались от пола легко, словно воздушные шарики. Паунцрифл сдавленно вскрикнул, потеряв опору под ногами. Рядом с ним плавал в воздухе Маньян и еще несколько приближенных к господину послу земных дипломатов. Та же картина наблюдалась и с Джитом и его подчиненными. На ногах устояли только трое: Ретиф, Люкаэль и Император. Впрочем, последний сидел на троне.
— Теперь Мы можем считать, что вы ознакомились с основами нового правления, — обратился Император к висящим под потолком дипломатам. — На этом Мы объявляем аудиенцию оконченной. Всего доброго. И не трудитесь сами покинуть зал — об этом позаботятся другие.
При этих словах раздались одна за другой несколько серий приглушенных хлопков и под воздействием неведомой силы все летавшие чужеземцы пропали из зала.
— Надеюсь, вы не выкинули их совсем с планеты? — спросил Ретиф. — Думаю, что как только их ноги коснутся земли, они приобретут верные реалистические представления о роли дипломатии в развитии Лумбаги.
— Все они обнаружат себя сейчас в подвалах среди мешков с овощами, — сказал Император. — А теперь… Мы объявляем парламент распущенным… Пока… Доследующего раза…
Он сполз с трона, обвился вокруг него клубком и тут же захрапел. Ретиф повернулся к Люкаэлю.
— Отлично сработано, Люк! Я страшно боялся за то, как долго вам удастся контролировать его.
— Если кто-нибудь будет интересоваться, — слабым голосом прохрипел уставший, как собака, суперлумбаганец, — скажи им… что Император… вернется… когда ситуация этого потребует… А теперь Люк проща… прощается с тобой… Ретиффф — ф…
21
— Господи, Ретиф! — воскликнул первый секретарь Маньян. — Теперь когда все волнения позади, возникает вопрос: а не было ли все происшедшее групповой истерией, кошмарным миражом?!
Они сидели за длинным, красного дерева столом в Императорском Банкетном зале, ужиная яствами от щедрот Корпуса, предназначенными специально для особо торжественных случаев. Сидели вместе с разноликой толпой землян, гроасцев и лумбаганцев.
— Если откровенно, то я до сих пор не пойму, как это глаз или ухо могут летать по воздуху или бегать по лесам и болотам, — поделился своими наблюдениями полковник Уорбатон, ковыряя вилкой в вазочке с икрой. — Все это было бы просто плохим сном если бы не факт того, что я подорвал здоровье из-за проклятой картошки, на которой я сидел на этой планете вплоть до сегодняшнего ужина. — Он нахмурился. — Не знаю, как вы, а что до меня, то организм требует отправки домой на несколько месяцев для основательного лечения. Кстати, я не собираюсь прохлаждаться на госпитальной койке. Буду писать воспоминания обо всех этих событиях. Ну, скажем, так: «К вопросу о важности массовой галлюцинации в военном деле».
— Как насчет «К вопросу о галлюциональной важности военных в делах масс»? — едко подначил Маньян.
— Вот ты где, Ретиф! — воскликнул Глут, подойдя к кульминационному моменту в споре полковника и первого секретаря. — Выходит, ты и впрямь все время был землянином? Не перестаю чувствовать себя в связи с этим несколько туповатым. Это ж надо! Каждую минуту рисковал башкой на пару с заклятым врагом! Слава богу, я вовремя сменил баррикады.
— Ты как-то говорил, что есть два типа землян: мужчины и женщины, — раздался голос неизвестно откуда появившегося Инарпа. — Но я тебе скажу еще раз: все вы для меня на одно лицо.
— Некоторая разница между нами все-таки есть, уж вы поверьте мне, — веско сказал Ретиф.
— А я так и не получил за тебя тот выкуп, — сказал Глут. —
