Згур начал быстро считать. Ластивке не меньше двенадцати…
— Ярчук, так сколько же тебе лет?
— А-а! — понял венет. — Моя-то не родная. Приемна, считай. Родители сгинули, вот и пристала. За хорошую людь отдать хочу. Есть у меня друг…
— Тот, что «верши» складает? — догадался Згур.
— Он и есть. И «верши» складает, и литеры разбирает, и звезды считать умеет. Мудрец, однако!
— Звезды я и сам считать умею, — улыбнулся Згур. — Однажды насчитал двести двадцать одну.
Хотелось посоветовать венету, чтобы тот строго-настрого запретил будущему зятю складать «верши», но Згур все же сдержался. Может, и сам догадается?
Становилось свежо, и Згур решил, что пора уходить. Ярчуку еще рано глотать холодный воздух. Згур встал, оглянулся, любуясь ранними сиреневыми сумерками…
— Згур! Згур! Дядя Ярчук! Беда! Беда! Ластивка бежала, не разбирая дороги — по лужам, через ноздреватые сугробы, по черной оттаявшей земле.
— Беда! Беда! Бежать надо!
— Оружие! Быстро! — Згур вскочил, повернулся к двери, но Ярчук, опередив, уже заскочил в дом. Подбежала Ластивка, запыхавшаяся, мокрая, в грязи.
— Уходить надо! «Катакиты»! У околицы! Целая тыща! Из дома выскочил Ярчук, уже с секирой, кинул Згуру пояс с мечом. Тот кивнул, благодаря, и вновь повернулся к
девочке.
— Еще раз! Кто, где, сколько?
— «Катакиты», — с трудом переведя дыхание, повторила Ластивка. — Которых разбили. Их тыща целая. Соседей уже пожгли, теперь на наше село идут! Бежим!
Все стало ясно. Остатки мятежников уходят подальше от Рум-города. Уходят, оставляя пепел…
— Скажи бабушке! Собирайте вещи — и в лес! Девочка скрылась в доме. Згур быстро прикинул: враги у околицы, добро собрать не удастся, а впереди еще морозы…
— Погинут! — Ярчук подумал о том же. — На снегу да без харчей!..
—Да…
Згур на мгновение задумался. Они-то с венетом не пропадут — даже в лесу. Уйти, скрыться подальше, найти глухой угол, куда никто не доберется…
— Надевай кольчугу! И шлем. Быстро!
Ярчук кивнул и бросился в дом. Згур еще помедлил чуток. «Тыща» не «тыща», а сотня наверняка будет…
Кольчуга привычно скользнула по телу. Згур накинул полушубок, поправил пояс с мечом. Меч да нож — негусто. Правда, еще есть «вольна людь». Такой и сотню напугает!
По дому деловито сновала Гауза, привычно кидая вещи в большой узел. Наверно, в неспокойной Нистрии такое не в первый раз. Еще немного — и запылает новый дом…
— Ярчук!
Венет, уже успевший надеть кольчугу и возившийся с ремешком шлема, быстро обернулся.
— Если «катакиты» близко, селяне даже вещи не соберут. Понимаешь? Надо задержать.
Рука «чугастра» тут же уткнулась в бороду. Послышалось задумчивое «Хм-м!».
— Нас двое, но «катикиты» этого не знают. Если с умом…
Венет покосился на темнеющее окошко, нахмурился:
— Клятву дал я, что уберегу тебя, боярин молодой! Овинником клялся да тем, кто во ржи сидит. Был бы я один…
— Двейчи не вмирати!
Згур хотел застегнуть полушубок, да раздумал. Пусть кольчуга будет видна. Бронзовая волчья пасть скалит зубы… Хорошо!
— Ин ладно! — Ярчук махнул ручищей, на мрачном лице мелькнула усмешка. — Може и того… Этого!
Оставалось прикрикнуть на Ластивку, чтобы столбом не стояла, а хватала добро и мчалась в лес. Згур окинул взглядом нехитрое убранство дома, ставшее таким привычным. Все? Все!
Село кончалось большим выгоном, за которым торчали из земли два каменных столба, поставленных так давно, что даже Гауза не ведала, кем и почему. А от столбов начиналась дорога, сначала валившаяся вниз, с холма, а затем уходящая к горизонту, до самого Тириса. Еще одна дорога — поменьше да поуже, по которой сельчане к соседям заречным ездили, пересекала шлях как раз у столбов, образуя перекресток. Згур быстро осмотрелся. Место — в самый раз. С холма далеко видать, и мимо не пройдешь. Снег глубок, а где не глубок, там воды по колено.
Подоспел Ярчук. Венет дышал тяжело — хворь еще не отстала, но вид имел боевой. Бородища — дыбом, секира в руке, лук — за спиной. Згур усмехнулся — силен!
Он осторожно выглянул из-за столба. Дорога идет вниз, слева — маленькое озеро, справа — колья из земли торчат. Где же?.. Вот!
Издалека вражий отряд походил на змею или скорее на толстого черно-серебристого червя. Червь неспешно спускался с дальнего холма прямо к озеру. Закатное солнце блеснуло, отражаясь от начищенной стали…
— Латные, однако, — вздохнул Ярчук. — Сотни полторы.
— Две, — прикинул Згур. — Даже больше.
Впрочем, невелика разница: что две, что полторы! Згур усмехнулся, представив, что он на занятиях в Учельне. «Противник движется по шляху числом в две сотни. У тебя один боец, сотник Згур. Твои действия? Правильно, сотник! Беги, не оглядываясь, только сапоги не потеряй!»
Что-то заворчал Ярчук, но Згур отмахнулся. Итак, с соотношением сил ясность полная. Но это для него ясность, а вот для «червяка»… «Катакиты» устали, напуганы, за ними наверняка гонятся кметы Кей-Сара. Они шли весь день, дорога — дрянь, уже вечер, и вот впереди холм, такой, что не обойти, а на холме… Что они подумают? Правильно!
Между тем венет, осмотревшись, мрачно вздохнул:
— Прячься, молодой боярин. За камнем место укромное — не видать. А я уже встречу! Ближе подойдут — выскочу да секирой! Порубаю десять на десять, кубыть кутят! А уж меня положат — ты вступай!
Згур поморщился. Порубает он! Тоже мне, Зайчище-альбирище!
— Высказался?
Венет недоуменно кивнул. Згур расправил плечи, одернул спадающий полушубок. Как это говаривал дядя Бар-сак? Хуже всего, когда в твоей сотне заведется герой. Вот уж точно!
— А теперь слушай! Камень ты верно приметил. Укроешься за ним, лук будешь держать наготове. А дальше — как в Хоромине. Я говорю, ты шорох наводишь. Вопросы?
Венет поглядел на приближающегося «червяка», покрутил головой:
— Так то не чаклуны…
— Это не вопрос. Все! Выполнять!
Венет что-то пробурчал, шевельнул костистыми плечами и нехотя подчинился. Згур вновь выглянул из-за камня. Идут, уже возле озера! Он ощутил знакомое нетерпение. Приказы отданы, противник впереди. Теперь бы поскорее! « Жаль, он румские слова подзабыл. Ничего, поймут!
Внезапно вспомнилось: меч у перекрестка. Не хватайся за меч! Мысль показалась нелепой. Ну ее, эту Костяную Девку! Напридумывала!
«Катакиты» неторопливо поднимались на холм. Теперь уже стало ясно — не отряд, не войско — ватага. Шли без строя, толпой, даже не шли — брели. Усталые, мокрые, в
заляпанных грязью доспехах. Оружие — короткие копья, широкие румские мечи — не несли, тащили. Многие сняли шлемы, и почти ни у кого не было видно красных перьев — неизменного отличия румских вояк.
Згур понял, что не ошибся — не «тыща», но и не сотня. Две сотни с излишком, да еще несколько телег, запряженных волами. А это и вовсе глупо — с волами быстро не уйдешь, да еще по раскисшей дороге. Тоже мне, войско! Странная мысль внезапно пришла на ум. Ни один командир, ни один воевода, даже самый бестолковый, не допустит такого беспорядка. Когда отступаешь, порядок особенно требуется, это и первогодок знает. Значит…
Теперь можно было разглядеть и лица. Молодые и старые, бородатые и безбородые. Румы? Наверно, не они одни. Под рукой Кея-Сара живут многие племена. Но это и не важно. Сейчас! Пусть подойдут немного ближе…
Слева послышалось бурчание Ярчука. Згур нетерпеливо махнул рукой: вижу, не мешай! Впереди ватаги трое — одноглазый без шлема, худой в шлеме без перьев и… черный. Черный?
Удивляться не было времени. Трое передовых уже совсем рядом, тот, что в шлеме, обернулся, махнул рукой. Заметил?
Полушубок упал на снег. Згур глубоко вздохнул, помянул Мать Болот… Ну, вперед!
— Аригэ!
От волнения собственный голос показался слабым, каким-то детским. Но его услышали. Услышали — и увидели. Згур стоял прямо посреди перекрестка, рука на рукояти меча, другая поднята вверх…
— Стойте! Ни с места!
Румские слова звучали коряво. Может, так и лучше, пусть удивятся! Лишь бы не стали стрелять — сразу, не подумав.
Тот, что махнул рукой — худощавый, с разрубленной, плохо зашитой щекой, что-то крикнул. Згур не расслышал, но тут же стало ясно. Ватага останавливалась, неохотно, с глухим ворчанием. Згур облегченно вздохнул — получилось!
— Кто такие? Куда идете?
Он думал, что ответит худощавый, но заговорил другой, с одним глазом. Згур успел заметить порванную кольчугу на крепком плече…
— Катакитой полемо! Этой ну? «Войско Катакита. А ты кто?» А кто он?
— Спрашиваю я! Куда идете?
— Уйди, парень! — одноглазый устало вздохнул. — По-хорошему уйди!
— Да о чем с ним болтать, уродом? — кто-то в синем порванном плаще выбежал вперед, взмахнул копьем…
