DCXC. Манию Ацилию Глабриону, в провинцию Сицилию
[Fam., XIII, 35]
Рим (?), 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет проконсулу Ацилию.
1. С Деметрием Мегом меня соединяют давние узы гостеприимства3411, — а дружба такая, какой нет ни с одним сицилийцем. Долабелла, по моей просьбе, исходатайствовал для него у Цезаря права гражданства; при этом я присутствовал. Поэтому он теперь именуется Публием Корнелием3412. А когда Цезарь, из-за некоторых низких людей, которые продавали его милости, велел сорвать доску, на которой были вырезаны имена тех, кому было даровано гражданство, он в моем присутствии сказал тому же Долабелле, что за Мега у него нет оснований опасаться; что его милость к нему остается в силе.
2. Я хотел, чтобы ты знал это, дабы ты относил его к числу римских граждан, а в отношении прочего препоручаю тебе его так, что с большим рвением никого не препоручал. Ты сделаешь очень приятное мне, если обойдешься с ним так, чтобы он понял, что моя рекомендация принесла ему большой почет.
DCXCI. Манию Ацилию Глабриону, в провинцию Сицилию
[Fam., XIII, 37]
Рим (?), 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет проконсулу Ацилию.
Препоручаю тебе настоятельнее обычного калактинца3413 Гиппия, сына Филоксена, соединенного со мной узами гостеприимства3414 и близкого мне. Как мне сообщено об обстоятельствах дела, его имуществом владеет государство из-за чужого долга, вопреки законам калактинцев. Если это так, то и без моей рекомендации само дело, при твоей справедливости, должно тебя упросить прийти ему на помощь. Но каковы бы ни были обстоятельства дела, прошу тебя, из уважения ко мне, устранить его затруднения и способствовать ему в этом и в прочих делах, насколько допустят твоя честность и достоинство. Это будет чрезвычайно приятно мне.
DCXCII. Манию Ацилию Глабриону, в провинцию Сицилию
[Fam., XIII, 38]
Рим (?), 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет проконсулу Ацилию.
Римский всадник Луций Бруттий, молодой человек, выдающийся во всех отношениях, принадлежит к числу моих самых близких и весьма глубоко уважает меня; с его отцом у меня была большая дружба уже со времени моей квестуры в Сицилии3415. Вообще сам Бруттий теперь в Риме вместе со мной: все же препоручаю тебе его дом и имущество и управителей так, что с большим рвением не мог бы препоручить. Ты сделаешь очень приятное мне, если постараешься, чтобы Бруттий понял, — в чем я ему поручился, — что эта моя рекомендация оказала ему большую помощь.
DCXCIII. Манию Ацилию Глабриону, в провинцию Сицилию
[Fam., XIII, 39]
Рим (?), 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет проконсулу Ацилию.
У меня имеется давняя тесная связь с семейством Титурниев; из него остался Марк Титурний Руф, которого мне следует опекать со всей заботливостью и обязательностью. Таким образом, в твоей власти, чтобы он считал, что я являюсь для него достаточным оплотом. Поэтому препоручаю его тебе настоятельнее обычного и прошу тебя сделать так, чтобы он понял, что эта рекомендация оказала ему большую помощь. Это будет чрезвычайно приятно мне.
DCXCIV. Марку Туллию Тирону
[Fam., XVI, 18]
Рим, конец декабря 45 г.
Туллий шлет большой привет Тирону.
1. Так что же? Надо не так? Я, со своей стороны, полагаю, что так3416. Следует прибавить также «своему». Но, если угодно, будем избегать недоброжелательности, которую, впрочем, я всегда презирал.
Радуюсь, что потение принесло тебе пользу; но если бы принесла пользу и тускульская усадьба, — всеблагие боги! — насколько приятнее она была бы для меня! Но если ты любишь меня, что ты либо делаешь, либо прекрасно изображаешь, что однако выходит в меру, — но как бы ни было, ухаживай за своим здоровьем, которому ты до сего времени, усердно служа мне, служил недостаточно. Чего оно требует, ты хорошо знаешь — пищеварения, неутомления, умеренных прогулок, натирания, освобождения живота. Постарайся возвратиться цветущим. Я более полюбил бы не только тебя, но и свою тускульскую усадьбу.
2. Склоняй Паредра3417, чтобы он сам снял сад. Так ты побудишь этого огородника. Негоднейший Геликон давал тысячу сестерциев, когда не было ни открытого для солнца сада, ни сточной канавы, ни изгороди, ни хижины. Этот готов смеяться надо мной после столь большого расхода? Разожги его, как я Мофона. Поэтому у меня и в изобилии венки.
3. Хотя как раз теперь даже избыток воды, я все-таки хотел бы знать, что делается насчет Крабры3418. Я пришлю солнечные часы и книги, если будет сухая погода. Но неужели с тобой нет книжек? Или ты сочиняешь что-нибудь в духе Софокла? Постарайся, чтобы труд появился.
Умер Авл Лигурий, близкий к Цезарю, хороший человек и расположенный ко мне. Дай мне знать, когда мне ожидать тебя. Заботься о себе внимательно. Будь здоров.
DCXCV. Марку Туллию Тирону
[Fam., XVI, 20]
Рим, конец 45 г.
Марк Туллий Цицерон шлет большой привет Тирону.
Беспокоит меня — да буду я так жив! — твое здоровье, мой Тирон; но я уверен — если ты проявишь заботливость, которую ты начал проявлять, ты вскоре окрепнешь. Приведи в порядок книги; указатель — когда будет угодно Метродору3419, раз следует жить по его воле. С огородником — как признаешь нужным3420. В календы можешь посмотреть на гладиаторов, на другой день возвратиться; и я так считаю. Однако — как признаешь нужным. Заботься о себе, если любишь меня, внимательно. Будь здоров.
DCXCVI. Манию Курию, в Патры
[Fam., VII, 30]
Рим, январь 44 г.
Цицерон шлет привет Курию3421.
1. Да, я уже и не уговариваю тебя и не прошу вернуться домой; более того, сам жажду улететь отсюда и попасть куда-нибудь,
Где Пелопа сынов ни имен, ни деяний не слышно3422.
Трудно поверить, как позорно я, мне кажется, поступаю, присутствуя при этом. Право, ты, кажется, гораздо раньше предвидел, что угрожает, — тогда, когда ты бежал отсюда. Хотя это горько, даже когда о нем слышишь, все-таки слышать менее невыносимо, чем видеть. Во всяком случае тебя не было на поле3423, когда во втором часу3424, после открытия квесторских комиций3425, было поставлено кресло Квинта Максима3426, которого они3427 называли консулом3428; после извещения о его смерти кресло было удалено. А тот3429, кто совершил гадание для трибутских комиций, руководил центуриатскими; в седьмом часу3430 он объявил о выборе консула3431 на срок до январских календ, которые должны были наступить на другой день утром3432. Таким образом, знай, что при консуле Канинии никто не позавтракал3433. Однако при этом консуле не сделано ничего дурного: ведь он проявил изумительную бдительность, раз он за все свое консульство не видел сна.
