Итак, после целого года ожидания, слухов, догадок; после года, в течение которого Лэнтис Вестойская, Королева всего мира, была для них полумифическим ужасом, символом тирании и опасности, но не живым существом из плоти и крови; после года, который, по словам Эда Спирмена, был «потрачен впустую на философскую чушь», — Пол наконец увидел их.
Увидел он, собственно говоря, колыхание травы и скопление пятнышек, которые подпрыгивали, перемещались и приближались. Писклявый голос Пэкриаа был спокоен:
— Они идут быстро. Хотят добраться до нашего леса раньше, чем рассветет и появятся омаша. Твой план хорош, Пол. Мы задержим их на открытом месте; омаша будет, чем поживиться.
Каким-то образом человек принимает суровую действительность. Пол был воспитан в традициях милосердия, мирного труда, интеллектуального постижения. Но сейчас он без колебаний сказал себе, что пятно, мелькающее в телескопическом прицеле, — это всего лишь мишень. «Как бы я поступил, если бы сражался только за себя самого?» Держа пятнышко в фокусе прицела, Пол спросил:
— Твои воины готовы к тому, что я буду стрелять из огненной палки? И точно ли они знают, что не должны бросаться в атаку, пока не получат приказа от тебя?
— Да, — с теплом в голосе отозвалась Пэкриаа. — И то, что самый главный — ты, они тоже знают.
Пол нажал на спуск.
«Слишком рано. И слишком тихо, черт его побери». Искусные производители оружия двадцать первого века на Земле приглушили звук выстрела до будничного хлопка. Дикари на равнине, возможно, даже не заметили вспышки огня при выстреле. Чтобы на них воздействовать, больше подошли бы ослепительная вспышка и грохот от запуска ракеты. Как можно их напугать глупым хлопком и искоркой? Даже несмотря на то, что одно из пятнышек пропало. Скорее всего, Пол впервые в жизни убил человека.
Он бросил взгляд на запад, прикидывая, как скоро предрассветную серость окрасят шафрановый и алый цвета. Молодая красная луна… ага, вон там. Окровавленное серебро изогнутого клинка над противоположным берегом озера.
И еще Пол увидел лодки.
Они находились в полумиле от берега. К северу от них лодок больше видно не было, но это ничего не значило: это могли быть передовые каноэ флота. Шум от лодок с барабанами на юге не прекращался. Эти лодки останутся стоять на якорях в укрытии, чтобы неистовый барабанный бой доносился до врагов как будто со всех сторон.
Ведущая лодка приблизилась и стала хорошо видна. Плетеная крыша на носу лодки доходила до самого планшира. Корма и борта были открытыми, чтобы дать место двум гребцам. Пол увидел лицо женщины-пигмея, работающей веслами левого борта. У нее был плотно сжатый рот, и непроницаемо-суровым выражением она живо напомнила ему Пэкриаа. Еще он невольно вспомнил четвертованного посла Эбро Пэкриаа, голову и руки которого Королева всего мира прислала вместо ответа. Но тут Полу пришли на ум слова Кристофера Райта: «Месть была одним из первых открытий обезьяны», и жажда мщения угасла, а гораздо более уместной показалась мысль: «Стреляй точно в голову, чтобы она и не почувствовала»…
Выстрел получился не самым удачным. Слабый крик донесся со стороны лодки. Женщина выронила весло и схватилась за раненую руку. Гребец правого борта не поняла, что происходит, и продолжала тупо грести. Каноэ завернуло влево. Следующая лодка врезалась носом в переднюю, сорвала циновки. Из лодки посыпались прятавшиеся под циновками воины, беспорядочно колотя по воде руками и ногами. А сухопутная армия продолжала наступать…
Пятнышки, которые были лысыми красными головами; белые черточки наконечников копий. Простая арифметика — меньше сотни винтовочных патронов; четыре сотни воинов; мятущаяся, но гневная душа; и преданность восьмифутового гиганта с большой дубиной. Против шести тысяч одной только сухопутной армии.
— Пэкриаа, они идут одной колонной — идиоты! Пошли своих лучников на запад напасть на них с фланга.
Пэкриаа сбежала вниз с холма. Пол дважды выстрелил по голове колонны. Легкая сумятица; но колонна не остановилась. Лодок сорок — пятьдесят выбились из общего строя и рванулись к берегу, как осы из растревоженного гнезда. «Еще одна ошибка… хотя нет — если это отвлечет их от лагеря, то не ошибка». Сотня воинов Пэкриаа за холмом со стороны реки стойко ждали приказа. Пол махнул рукой, и этого было достаточно. Они рассыпались вдоль берега, кроясь в траве и подобравшись для прыжка, как кошки в засаде. По мере того, как светало, их тела проступали из сумрака знакомой яркой медью кожи, черным цветом юбок, белой боевой раскраской… Миджок вывернул наполовину вросший в землю валун и швырнул его в ближайшую лодку, разбив ее в щепы. Но воины только попрыгали в воду и поплыли к берегу.
— Миджок! Будь при мне!
Голова колонны была теперь меньше, чем в двух сотнях ярдов. Пол механически выстрелил и увидел, как еще одно живое существо повалилось на землю и замерло.
— Теперь мы покажемся им. Пэкриаа, Миджок!
Они спустились по южному склону холма в тот самый момент, когда лучники выпустили по колонне стрелы. Берег огласился криками, воем, топотом, ударами друг о друга камня и дерева. «Рассвет… рассвет… и где же Эд Спирмен на шлюпке, тысяча проклятий?»
Задние ряды колонны напирали на передние; порядок сбился. Несколько дюжин женщин-копьеносцев бросились на лучников Пэкриаа. Второй рой стрел, а за ним и третий, уложили большинство — маленькие мужчины стреляли искусно. Вестойских лучников видно не было.
— Сейчас, Пэкриаа!
Окрик принцессы поднял из травы ее копейщиц, крывшихся западнее холма. Они ринулись вперед, как красные пули, держа копья в левой руке параллельно земле. Атакующий отряд ударился о колонну; копья поднялись и опустились, и поднялись вновь.
Вестойцы не раскрашивали тела белой краской. На их вождях были надеты зеленые головные уборы. Травяные юбочки вестойцев были совсем коротенькими. Воины Лэнтис легко умирали. И так же легко убивали.
На некотором расстоянии от головы колонны — ибо это все еще была колонна, гигантская движущаяся машина, которая не могла остановиться, раскачивалось какое-то высокое сооружение, трудноразличимое в утреннем сером сумраке. Носилки? Лэнтис Вестойская, Королева всего мира собственной персоной? Пол задержался на бегу, чтобы дважды выстрелить по высокому силуэту. Затем он и Миджок оказались в гуще свалки: мелькающие со всех сторон копья с наконечниками из белого камня, окровавленные тела. Миджок был одновременно разъярен и ошеломлен. Пол увидел, как Пэкриаа вонзила копье между ребер противницы, и выдернула оружие из поверженного тела. Сама принцесса была невредима. По ее маленькому крепкому телу стекал пот, зубы оскалились в дьявольской усмешке. Вместе с двумя капитанами в пурпурных юбках Пэкриаа бросилась на группу вопящих врагов, которые только начинали осознавать, что происходит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
