много чего скажут. Будьте готовы ко всему, что они могут сказать, и помните, что мы бьемся за каждую душу. Альберт же не сказал ни меньше, ни больше того, что требовалось написать в газете, и главное там — приглашение на повторное представление «Притчи…» и новые спектакли. Филипп, ты хоть понял, что он тебе дорогу открыл? — сказал он, повернув голову к Филиппу, и его примеру последовали остальные.
Последняя фраза дошла до сердца каждого. В сердце же Филиппа кольнуло.
Глава 5. Обретение смысла
Говорить зритель начал еще в субботу. Сразу после спектакля в сети начали появляться восторженные отзывы, которые незамедлительно обрастали красноречивыми комментариями и вопросами. Обзоры посолиднее начали выкладываться чуть позже. Информация в них давалась взвешенно, мысли не были обрывочными, а суждения способствовали правильному восприятию работы Филиппа и Ко. Некоторые из них даже были снабжены фотоотчетами. Один из них Артур демонстрировал в понедельник утром, подключив лэптоп к проектору и выведя изображение на экран, незаметно укрытый от глаз в свернутом состоянии под потолком сцены.
— Интересно видеть то, что было скрыто от наших глаз, — комментировал он показ. — Вон как они ждали начала спектакля… Тут они уже в зале, ждут когда начнем…
Точка зрения Филиппа не была так подвержена воздействию эйфории. Он старался извлечь как можно больше информации для дальнейшего улучшения всего, чего они достигли.
— В «Кинопусе» нет фойе, и нам нужно как-то решить эту проблему. Приходят они заранее, а сесть негде. Сейчас еще ничего, не холодно. Но работать на публику нам придется с осени по весну, а это — сами знаете. От дождя со снегом тоже укрываться нужно будет. Или навес нужно сделать, или еще не знаю что… Ладно, подумаем. А вот с гардеробным помещением Ленни здорово придумал, нет? О, смотри какие мы важные!..
Он, конечно же, не пытался затмить новыми проблемами все те радостные эмоции, которые, несомненно, так были всем сегодня нужны, и не был скуп на шутки и веселые комментарии.
— Ага, вот еще один интересный обзор, — заявила пытливая Агнесса. Она все это время копалась в телефоне, словно искала что-то конкретное, и, видимо, нашла. — Он небольшой, но интересный… Закончим смотреть — я зачитаю.
— Да, тут практически ничего не осталось, — согласился Артур и ускорил просмотр фотографий, и когда цикл замкнулся и они начали повторяться все приготовились внимательно слушать Агнессу.
— Пишет один критик, о котором нам еще в институте говорили, что, мол, если ему что-то нравится, спектакль начинают любить повсюду, а если он отзовется нелестно, то, считай, дело — дрянь.
— Новак, что ли? — удивился Аарон.
— Он самый, — подтвердила Агнесса. — Вот что он пишет… Так, секундочку, тут это… фестивали, сезон открыт… о других театрах… Ага, вот: «К сожалению… — она многозначительно подняла вверх украшенный изящным серебряным кольцом указательный палец, оглядела застывшие лица друзей и, улыбнувшись, продолжила чтение. — К сожалению, мне было суждено оказаться на премьере вышеупомянутого «Пустого дома» в Театре Драмы, пиар-компания в поддержку которого так усердно пыталась нам навязать эту низкопробную работу, выдавая ее за нечто особенное. В который раз художественный руководитель театра показывает свою незаинтересованность (а может быть попросту несостоятельность?) в создании хорошего спектакля. Я специально не использую в описании никаких других прилагательных и эпитетов, потому что мне действительно хотелось бы увидеть как минимум хорошую работу. Увы, пока что и эта высота остается для театра недостижимой. Я предпочел бы оказаться в новом театре «Кинопус», который в субботу последним из всех театров города присоединился к открытию нового сезона премьерой драмы «Притча о бледном сыне», с легкостью обогнавшей многие именитые спектакли по популярности среди зрителей. Судя по информации из уважаемых мною источников, спектакль уже успел вызвать завидный резонанс, достаточный для привлечения интереса истинных поклонников театра, и, я полагаю, читатели уже догадываются где можно будет меня найти вечером того дня, на который будет намечен очередной спектакль в театре «Кинопус». Там и поговорим».
Филипп глубоко вздохнул.
— А это означает, что нам срочно нужно назначить новые даты. А это означает, что мне сегодня необходимо переговорить со всеми и скоординировать наши действия. Если наша работа оказывается нужной людям, мы будем работать. Если мы интересны, мы будем поддерживать этот интерес. Если к нам хотят прийти, мы должны их принять. Имея такую поддержку в лице Альберта и… как зовут этого критика?
— Новак, Артур Новак, — уточнила Агнесса.
— …поддержку в лице Альберта и Новака, мы не имеем права терять момент. Я надеюсь, вы разделяете мое мнение.
Радостные возгласы явились самым приятным и желанным тому подтверждением.
В течение часа Филипп успел связаться со всеми задействованными сторонами и устроить онлайн-конференцию прямо из театра. Они наметили сразу четыре новые даты, равномерно раскидав их по концам недель октября. Последний месяц осени решили пока что не трогать, желая все же сначала воочию убедиться в неослабевающем интересе со стороны зрителя. К концу дня были готовы макеты афиши, буклета и билетов и официально анонсированы первые два спектакля с указанием контактных телефонов Филиппа и Аарона.
Каково же было их удивление, когда уже через полчаса количество поступивших звонков начало превосходить имеющиеся в наличии свободные ячейки памяти, которые человеческий мозг был в состоянии выделить под активность с названием «Ладно, запомним». Филипп распорядился немедленно создать хоть какую-то рабочую версию бухгалтерии, в которой и зарегистрировал первые девять зарезервированных билетов.
«Нужно подумать о том, как мы будем решать финансовые вопросы. Театр мы, типа, открыли, но его же надо зарегистрировать юридически. Завтра же займусь этим, благо есть к кому обратиться.»
Но не только об этом сейчас думал Филипп, противоборствуя поутихшему, но все еще способному отвлекать от работы чувству эйфории. Все эти мысли имели философскую природу, а поэтому, в отличие от только что принятых уверенных решений по организации труда и поставленных планов на завтра, все они обретали форму вопросов, на многие из которых вряд ли можно было бы сейчас дать определенные ответы.
«Как это получилось? Откуда все пришло и к чему
