со всеми его богатствами, стал бы слишком сильным искушением для всякого, даже для назначенного мною правителя-македонянина. Самый воздух, который ты вдыхаешь в этих грандиозных залах, эти скульптуры, расставленные повсюду, постоянное напоминание о величии Ахеменидов и их трона… Пустого трона! Золото, сваленное грудами в неимоверном количестве под этими сводами, любого сделало бы самым могущественным человеком на земле. Десятки знатных персов испытали бы искушение завладеть этими сокровищами любой ценой! Они попытались бы сесть на этот трон, взять в руку этот скипетр, а это вызвало бы новые войны, кровавые, изнурительные, бесконечные. И я должен был это позволить? У меня не было выбора, Парменион, не было выбора, понимаешь? Если не хочешь поворачивать назад, нужно разорить это гнездо. Верно, я уничтожил чудо, но кто мне мешает восстановить его, когда придет время? Кто помешает построить здание еще больше и чудеснее? Но пока что я уничтожил символ Персии и ее царей, я показал грекам, что прошлое мертво, что это прах, что нарождается новая эра. Прекрасная эра, необычайно прекрасная. И потому было опасно оставлять его на своем месте.
Парменион повесил голову: оргия, танцы, призывы к богу Дионису, священная одержимость, о которой незадолго до того говорили Евмен и Каллисфен, – все было рассчитано, все подстроено; театральное представление, несомненно реалистичное, но все же представление! Александр был способен и на это, он оказался прекрасным актером и превосходил опытом Фессала, своего любимого исполнителя. А причины, которые он назвал в защиту своих действий, с политической, военной и идеологической точек зрения были безупречны. Этот юноша мыслил и действовал как властелин мира!
Царь принес из своей библиотеки свиток и протянул Пармениону:
– Прочти, это пришло сегодня ночью: Антипатр сообщает мне, что война против спартанцев выиграна. Царь Агид погиб в бою под Мегалополем, и больше никто в Греции не противостоит моей власти верховного полководца всеэллинского союза. По-моему, я поступил правильно: выполнил мое обещание разгромить вечного врага греков. А разгром означает и разрушение этого дворца. Теперь я думаю лишь об одном – о том, что должен следовать за своим предназначением.
Парменион не без труда, так как его зрение сильно ослабло, разобрал строки письма Антипатра и тогда понял, что хотел сказать ему царь.
Александр положил руку ему на плечо и со смесью грубоватой нежности и военной суровости посмотрел на старого воина.
– Приготовься, – велел он. – Собери войско, восстанови железную дисциплину. Мы выступаем.
Глава 26
На исходе весны войско выступило в поход. Оно направилось на север, поднимаясь к центру плоскогорья и оставив пустыню справа, а покрытые снегом Эламские горы – слева. Оно сделало четыре перехода, пройдя в общей сложности двадцать парасангов, и поздним вечером приблизилось к Пасаргадам, древней столице Кира Великого, основателя династии Ахеменидов. Это был маленький городок, населенный в основном пастухами и крестьянами, а в центре его сохранился первый из всех парадиз – дивный парк, окружавший старый дворец Кира. Сложная система ирригации с забором воды из родника, что бил у основания холмов, орошала свежую зеленую лужайку, розовые кусты, кипарисы и тамариски, душистый дрок, тисы и можжевельник. Сбоку, с западной стороны, в одиночестве возвышалась величественная гробница Основателя.
Она имела простую форму и представляла собой квадратный двускатный шатер из шкур. Такими шатрами пользовались степные кочевники, от которых четыре века назад и произошли персы. Бывшие ранее подданными мидийцев и их царя Асиага, впоследствии они завоевали огромные территории. Простое строение располагалось на внушительном каменном фундаменте, выстроенном в шесть уступов, как месопотамская башня; его окружала колоннада, внутри которой виднелся сад с тисовыми деревьями, очень ухоженными и аккуратно подстриженными.
За могилой все еще ухаживали несколько магов, и один жрец каждый день совершал церемонию в честь великого монарха. Увидев приближающегося Александра, они испугались, так как слышали о том, что он сделал с Персеполем, но царь успокоил их.
– Что сделано, то сделано, – сказал он, – и больше не случится. Прошу вас, позвольте мне осмотреть этот памятник. Я хочу воздать честь памяти Кира.
Жрец открыл дверь в святое место и впустил молодого царя, который молча огляделся. Проникший через дверь солнечный луч осветил грубый саркофаг, на котором была лишь короткая надпись:
Я КИР, ЦАРЬ ПЕРСОВ
НЕ НАНОСИ ВРЕДА МОЕЙ МОГИЛЕ
Внизу на костыле висели доспехи великого завоевателя: панцирь из железных чешуй, шлем-шишак, круглый щит и меч из чистого железа с рукоятью из слоновой кости – единственным ценным украшением во всей паноплии.
Над плоскогорьем царила тишина, и слышался лишь легкий свист ветра, ласкавшего величественную одинокую могилу. В этот момент Александр глубоко прочувствовал всю переменчивость человеческой судьбы, эфемерность происходящих событий. Державы возвышались и рушились, уступая место другим, которые, в свою очередь, достигали величия, чтобы потом тоже кануть в забвение. Неужели бессмертие – лишь сон? В этот момент Александр так сильно ощутил присутствие своей матери, что ему показалось, будто он может коснуться ее, если протянет руку к темной стене святилища. Ему даже послышался ее голос:
«Ты не умрешь, Александрос…»
Он вышел на площадку наверху лестницы и, вдохнув сухой душистый ветер плоскогорья, ощутил, как его заполняет этот ярчайший свет. Опустив глаза, чтобы сойти, он увидел Аристандра, как будто ожидавшего его.
– Как ты здесь оказался, ясновидец? – спросил царь.
– Мне послышался голос.
– И мне тоже – голос моей матери.
– Будь бдителен, Александрос, помни случай с Ахиллом, – предостерег его Аристандр и удалился; ветер развевал его плащ, как знамя.
На следующий день они пересекли территорию одного племени, признававшего власть Великого Царя, и покорили его, но чуть дальше, поднимаясь все выше к Мидийскому нагорью, Александр получил донесение от Евмолпа из Сол:
Царь Дарий находится в Экбатанах, где пытается набрать войско из скифов и кадусиев, используя сокровища царского дворца. Свой гарем он отослал на восток через Каспийские ворота. Важно, чтобы ты как можно скорее подошел к городу, иначе тебе придется выдержать тяжелый бой с неизвестным исходом: скифы и кадусии – неутомимые наездники и довольно опасны. Они не атакуют в лоб, а совершают набеги и тут же обращаются в бегство, лишая противника ориентации и изнуряя его постоянными наскоками. Помни, что еще Кир и Дарий Великий потерпели поражение от скифов.
Прочитав донесение, Александр решил выступить немедленно с конницей и пехотой, выстроив войска в боевые порядки, а охрану обозов и сокровищ доверить Пармениону, в распоряжении которого оставил всего три отряда педзетеров и один – легкой пехоты из фракийцев и трибаллов. Оставалась всего одна незахваченная столица Царя Царей, последняя.
Войско начало форсированным маршем
