В офисе-то мы не замечаем, день там или ночь… А тут такое солнце. Прямо… не хочется никуда заходить. — Она произнесла это последнюю фразу мечтательно, глядя куда-то вдаль, на крыши домов, подсвеченные солнцем.
Я поймал этот её взгляд. Увидел, как она, кажется, впервые за долгое время позволяет себе просто радоваться хорошему дню. Идея с тёмным кинозалом, которая в самом начале казалась идеальным вариантом, внезапно показалась мне кощунственной. Она была права, сидеть сегодня в темноте — настоящее преступление. Она вся светилась этим утром, и так не хотелось потерять это чувство.
Я сделал небольшой шаг вперёд, нарушая ту самую дистанцию. Ая не отступила, лишь с лёгким удивлением посмотрела на меня.
— Знаете, а давайте не пойдём в кино, — сказал я, стараясь звучать уверенно.
— Но… мы же договорились? — Её глаза чуть расширились от непонимания, даже лёгкой тревоги.
— Нет, вы правы на все сто, — поспешил я добавить, чтобы не показаться грубым. — Сегодня слишком хороший день, чтобы тратить его на темноту. Давайте просто погуляем? Найдём какое-нибудь кафе с уличными столиками? Выпьем кофе. Безо всякого… рабочего подтекста. — Я произнёс последнюю фразу, глядя ей прямо в глаза, стараясь передать всё своё искреннее намерение.
Напряжение на её лице сменилось лёгким недоумением, а затем — облегчением. На лице Аи расцвела настоящая, не сдержанная улыбка. Она смотрела на меня по-новому, словно видя впервые не начальника или коллегу, а просто человека.
— Знаете, а это на самом деле гениальная идея. Я как раз проходила мимо одного места, там такие милые столики под зонтиками… — Она вдруг осознала, что выдала себя, и слегка покраснела. — Я. я хотела сказать, что просто заметила, когда шла.
— Тогда ведите, Ямагути-сан. — Я не смог сдержать улыбки, её смущение было невероятно милым. — Я полностью в ваших руках.
Она кивнула, уже более уверенная, и указала направление. «Поехали», — мысленно сказал я сам себе, и на этот раз это звучало не как приказ к бою, а как начало небольшого, но очень важного приключения.
Мы шли рядом. Сначала неловко, почти в ногу, сохраняя дистанцию. Но с каждым шагом плечи наши понемногу расслаблялись. Город жил своей особой, воскресной жизнью: неторопливые прохожие, семьи с колясками.
Странно и непривычно. Сейчас я не пытался ничего просчитать, не искал подвоха. Не анализировал её слова на предмет скрытых смыслов. Я просто шёл, и это… было приятно. Это так по-дурацки просто и приятно. Я краем глаза наблюдал за ней: за тем, как ветерок играет её волосами, как она щурится на солнце. Я заметил крошечную родинку у неё на шее, которую никогда не видел из-за высоких воротников офисных блузок.
Дрожь в руках давно прошла. Вместо неё — лёгкое, тёплое покалывание где-то в районе солнечного сплетения, чувство лёгкости, которого я не испытывал, кажется, всю свою жизнь. Я чувствовал себя не «наблюдателем» в чужой реальности, а её частью. Прямо сейчас.
— Вы знаете, я вчера закончила тот отчёт для Судзуки-сан. — первой нарушила тишину Ая, немного неуверенно. — Ту самую гору бумаг из бухгалтерии.
— И Вы выжили? — произнёс я, чувствую, как официальное «Вы» рушит всю идиллия на корню.
— Ты, я думаю так будет более уместно, — негромко произнесла Ая, чуть потупившись.
— И ты выжила? — Я повернулся к ей, улыбаясь, и втайне радуясь её предложению. — Я видел ту папку. Она могла бы потянуть на небольшой сейф.
— Это было то ещё испытание. — Она сделала серьёзное выражение лица, но её глаза смеялись. — Я думала, меня закопают там же, под стопками актов сверки. Но я выбралась и победила.
— Геройский подвиг. — Я рассмеялся. — Надо было выдать тебе премию. Или, как минимум, шлем и кирку.
— Ну уж нет! — Она тоже рассмеялась, и это был лёгкий, звонкий звук, который я, кажется, слышал впервые. — Кирку оставь себе, а вот на кофе с эклером я, пожалуй, согласна.
Лёд окончательно сломался. Разговор тёк легко и непринуждённо. Мы говорили о всякой ерунде, и я ловил себя на мысли, что не думаю сейчас ни о чём. Я просто жил в этом моменте. И этот момент пах кофе, свежей выпечкой и её лёгкими духами с ноткой чего-то цветочного.
Мы проходили мимо уличного музыканта — молодой парень апатично бренчал на гитаре какую-то меланхоличную балладу. Мы уже почти прошли мимо, как музыкант неожиданно сменил ритм и заиграл что-то лёгкое, летнее, знакомое до боли — какую-то старую поп-песню, которая мне была знакома. А вот Ая, наверное, она была ещё подростком, когда она была популярной.
Мы обернулись почти синхронно, наши взгляды встретились. И на наших лицах расцвели одинаковые, немного глупые, совершенно искренние улыбки узнавания.
— О, боги, это же… — начал я.
— Да! Я её обожала в школе! У меня был весь альбом на диске! — перебила она, смеясь.
Мы стояли секунду, слушая, и эта секунда наполнялась чем-то большим, чем просто ностальгией. Это было общее воспоминание, общая точка в прошлом, о которой мы не знали. Она связывала нас здесь и сейчас.
Мы пошли дальше, и теперь расстояние между нами было уже не восемьдесят сантиметров, а пятьдесят. Наши плечи почти соприкасались при ходьбе. Вот оно. Это и есть та самая жизнь, за которую я готов платить по счетам. Я чувствовал, как моё сердце бьётся ровно и спокойно, и этот ритм был гораздо красивее любой музыки.
Мы сидели за столиком в небольшом кафе, под тёмно-зелёным зонтом. Между нами, в стеклянной вазе стоял один скромный цветок. Неловкость первых минут полностью рассеялась, осталась лишь лёгкая, приятная взволнованность. Я вдруг осознал, что уже несколько минут не ловлю себя на попытке анализировать или контролировать ситуацию. Я просто существовал здесь и сейчас, и это ощущение пьянило сильнее любого алкоголя. Она смеётся вот так, чуть склонив голову набок. А когда задумывается, то слегка прикусывает нижнюю губу. Это… мило. Чёрт, я сейчас думаю над словом «мило». Со мной точно что-то не так.
Я чувствовал себя так… спокойно. Странное, давно забытое чувство.
Официант принёс заказ. Перед Аей — высокий стакан с мятно-зелёным мохито. Передо мной — чашка чёрного кофе и кусок тёмного шоколадного торта. Ая смотрела на мой торт с таким неподдельным, детским интересом, что я не мог сдержать улыбки.
— Одному мне с ним определённо не справиться, нужна помощь, —
