за резню в Фирейде. Формирование флота Рок-Пойнта и поиск транспортов для его морских пехотинцев нарушили тщательно спланированный Лок-Айлендом график вторжения на Корисанду. Это дало им время произвести еще несколько тысяч крайне необходимых винтовок... и отложило отъезд самого Кэйлеба еще на пару благословенных пятидневок. Еще десять дней он провел с Шарлиэн.
Что только сделало этот момент еще тяжелее.
- Будь осторожна. - Его руки скользнули вокруг, чтобы лечь на ее плечи, когда он заглянул глубоко в ее глаза. - Будь очень осторожна, Шарлиэн. Рейджис, Мейкел, Бинжэймин и все остальные будут охранять тебя, но никогда не забывай, что сторонники Храма где-то там, и они уже показали, что не стесняются прибегать к кровопролитию. Большинство "моих" чарисийцев уже готовы любить тебя как одну из нас, но трое других пытались убить Мейкела, а кто-то еще сжег королевский колледж, и мы до сих пор не знаем, кто это был и какая организация могла стоять за этим. Так что не забывай, что там все еще есть кинжалы. И что не все они будут стальными.
- Не буду. - В уголках ее выразительных глаз появились морщинки от странного веселья, и она фыркнула. - Не забывай, что ты разговариваешь с кем-то, кто вырос в тени королевы Исбелл! Я знаю все о политических махинациях и придворных интригах. Да, и об убийцах тоже. И если я могу забыть, Эдуирд позаботится о том, чтобы я этого не сделала!
- Знаю. Я знаю! - Он снова прижал ее к себе, качая головой. - Я просто не могу смириться с мыслью, что с тобой что-то... случится.
- Со мной ничего не случится, - заверила она его. - Ты просто смотри, чтобы с тобой тоже ничего не случилось, ваше величество!
- Когда за мной присматривают Брайан, генерал Чермин и Мерлин? - настала его очередь фыркнуть, и он сделал это довольно великолепно, - подумала она. - Не буду говорить, что ничего не может случиться - в конце концов, всегда есть молнии, лесные пожары и землетрясения, - но почему-то не вижу, чтобы меня достало что-то меньшее.
- Смотри, чтобы так и оставалось. - Она протянула руку и схватила его за мочки обоих ушей, удерживая его голову неподвижной. - Я уже сказала капитану Этроузу, что ему лучше не возвращаться домой в Чарис без тебя.
- Держу пари, это вселило в него страх Божий, - сказал Кэйлеб, одобрительно улыбаясь.
- Я не знаю о Боге, - сказала она ему. - Но я сделала все возможное, чтобы вселить в него страх перед кем-то немного менее могущественным, но более... близким, скажем так. - Кэйлеб громко рассмеялся. Затем он снова посерьезнел. - Сейчас действительно время, любовь моя, - мягко сказал он.
- Знаю. "Время и прилив никого не ждут", - процитировала она.
- Во всяком случае, не без того, чтобы каждый генерал, адмирал и капитан корабля во всем флоте вторжения всерьез задумался о цареубийстве. Чарисийские моряки терпеть не могут пропускать прилив.
- Тогда, полагаю, нам лучше покончить с этим.
Несмотря на ее веселый тон, она почувствовала, что ее нижняя губа пытается задрожать. Она сурово подавила рефлекс и вложила свою руку в локоть его протянутой руки, когда он выводил ее из каюты, где им действительно удалось найти подлинное уединение даже на борту переполненного военного корабля.
С палубы за пределами этой каюты было совершенно ясно, что корабль переполнен. Флагман Кэйлеба был новейшим и самым мощным кораблем того, что только что стало имперским чарисийским флотом. Он был улучшен по сравнению с "Дреднотом", который служил флагманом Кэйлеба в кампании "Риф Армагеддон". Тот корабль затонул после битвы при проливе Даркос, и первоначально предполагалось, что новый корабль будет носить то же название. Но Кэйлеб распорядился о переменах. Традиция Чариса запрещала называть военные корабли в честь людей, которые были еще живы, поэтому вместо имени, которое он действительно предпочел бы, его новый флагман был назван "Эмприс оф Чарис".
Когда Шарлиэн ступила на главную палубу корабля, который официально не был ее тезкой, она еще раз была поражена тем, насколько сильно изменились стандарты военно-морского дизайна и морского боя всего за три года. Чарисийские галеры были самыми большими и мореходными в мире. Это означало, что они также были самыми медленными в мире на одних веслах, но даже самые крупные из них составляли длиной не более чем две трети от "Эмприс оф Чарис". Новый флагманский корабль Кэйлеба имел расстояние между перпендикулярами более ста пятидесяти футов и, при гораздо большей осадке, обладал водоизмещением почти тысячу четыреста тонн. Он нес тридцать длинных кракенов на своей орудийной палубе и тридцать две карронады на своем спардеке. В сочетании с новыми длинными четырнадцатифунтовыми орудиями, установленными в качестве погонных орудий на носу и корме, это довело его общее вооружение до шестидесяти восьми орудий, и ни один другой военный корабль в мире не мог надеяться противостоять ему. За исключением, конечно, побратимов, сопровождающих его со всех сторон.
Шарлиэн он показался просто огромным. И так оно и было. Самый большой корабль чисхолмского флота имел чуть более половины этого водоизмещения и нес всего восемнадцать орудий. Тем не менее, императрица знала из разговоров со своим мужем, Лок-Айлендом, и сэром Дастином Оливиром, что сэр Дастин уже применяет уроки, которые он извлек, разрабатывая "Эмприс оф Чарис", к следующему, еще более крупному и могущественному классу.
Он больше даже не был похож на галеон. "Дреднот" и его братья уже обошлись без высоких надстроек на носу и корме, но "Эмприс оф Чарис" показал пропорционально еще меньший надводный борт, чем у них, и у него была фактически плоская палуба, вообще без приподнятого бака или кормовой надстройки. Или, скорее, узкие спардеки, которые были встроены в "Дреднот", были расширены так, что они образовали практически полную верхнюю палубу для размещения орудий, и ее плавно изогнутая протяженность была непрерывной на всем пути от носа до транца. Из-за его больших размеров пороги пушечных портов на орудийной палубе были на самом деле выше, чем у более старого корабля, и от одного взгляда на его парящий, мощный план парусов у Шарлиэн могла закружиться голова. Но его нос был резко заострен, и, несмотря на огромные размеры, он и его родственные корабли выглядели низко посаженными, худыми и опасными. Каждая их линия несла в себе гладкую, хищную грацию, и новый имперский флот продолжал еще одну традицию чарисийцев. Другие флоты могли бы
