Испанец взял меня за руку и потащил во дворик. Там стояла резная каменная беседка, увитая виноградом, и мраморный столик. Рядом журчал фонтанчик.
Слуга вынес вино в кувшине и фрукты. Испанец сам разлил вино по стаканам – признак уважения к гостю, сказал витиеватый тост, но из-за плохого знания языка я лишь понял – за медицину!
Кто был бы против? Вино было превосходным, так я, пожалуй, и от водки отвыкну, в винах я уже научился разбираться. Испанец выпил, встал, протянул руку:
– Мигель Родригес Сарагосса!
О как! Я тоже встал:
– Юрий Григорий Кожин. – «Григорьевич» для иностранцев – уж очень неудобоваримо. Познакомились.
Продолжили разговор о медицине. Насколько я понял, уровень знаний Мигеля так и остался таким, как учил Амбруаз. Но хоть имелись понятия о стерильности, обработке инструментов и рук.
Когда кувшинчик опустел, мы стали чуть ли не друзьями. Общие интересы сближают. Договорились завтра вместе оперировать больного. Мигель давно назначил операцию, но все оттягивал. Когда-то давно в живот пациента ударила стрела, в пылу боя древко обломили, перевязали, со временем все зажило; но по прошествии нескольких лет живот стал беспокоить, рана периодически открывалась, оттуда сочился гной. Да, похоже, дело серьезное.
Я возвращался на судно веселым, слегка пьяным и в хорошем настроении. Руки уже чесались в предвкушении работы у операционного стола, да еще и с коллегой.
Не доходя до порта, услышал крики, стоны. На улице стояла карета, рядом богато одетая сеньорита хлестала плетью служанку – молоденькую мулатку лет двадцати, вероятно, рабыню. На козлах сидел кучер, с любопытством и каким-то наслаждением разглядывающий экзекуцию.
Я схватил даму за руку – жалко просто стало девчонку, очень некстати вспомнились свои месяцы в плену. Дама гневно сверкнула глазами, позвала на помощь кучера. Тот соскочил с облучка, сжал здоровенные кулачищи. Ждать от него удара я не стал и с ходу завесил ногой по мошонке. Кучер сначала застыл с открытым ртом, потом согнулся и, жалобно подвывая, засучил ногами.
Дама от испуга завизжала и запрыгнула в карету. Захлопнув дверцу, закричала: «Поезжай!»
Ага, как же – кучер прижал руки к причинному месту и даже встать не мог. Дама сначала стала кричать на меня:
– Как вы смеете, кто вы такой? – Видя, что кучер не встает и уехать быстро не получится, стихла, прошипев через окно кареты: – Все из-за тебя, паршивка, вот дома я тебя проучу!
Я подошел к карете, дама юркнула внутрь.
– Продайте мне рабыню!
Я даже не подумал – куда ее мне деть. На судне плыть еще неизвестно сколько, но не бросать же девчонку, эта мегера может и насмерть забить. То ли мой вид ее испугал, то ли пример с кучером убедил, что спорить со мной – себе дороже, но дама вдруг согласилась:
– Десять золотых реалов!
Она высунула в окно обе руки и растопырила пальцы. Я залез в кошелек и отсчитал десять монет. Цена, конечно, была высока, выше реальной стоимости раза в два, но спорить на дороге и в этой ситуации не стоило. Дама взяла деньги, бросила кучеру:
– Едем!
Тот с трудом поднялся, злобно на меня посмотрел, но ничего предпринимать не стал и взобрался на облучок. Взял в руки хлыст и оглянулся на меня, как бы раздумывая – может, хлестануть? Я развел полы плаща, показав рукоять пистолета. Кучер тут же отвернулся и хлестанул коней. Карета умчалась.
Так, и что же мне делать с приобретением? Мулатка стояла рядом. Смугловатое смазливое личико, черные блестящие волосы слегка вились по плечам. Небольшая грудь, чуть полноватые ноги. Старенькое платье не скрывало багровых рубцов на плечах и спине. Я вздохнул, чего теперь?
Ладно, я махнул рукой и двинулся в порт. Девица пошла за мной. Ба, да она босая! Не дело. Зашли в лавку, я указал приказчику на босые ноги девушки, тот подобрал туфли. Расплатившись, пришли на корабль.
У О’Брайена чуть челюсть не отвалилась, когда он увидел меня с девицей.
– Сэр решил повеселиться?
– Да вот купил по случаю.
– Я не потерплю женщину на своем корабле, она принесет нам несчастье.
– О’Брайен, она моя служанка и будет там, где я!
Я достал из кошелька пять золотых монет и сунул в руки оторопевшему капитану. Тот посопел, но останавливать меня не стал. Так мы вдвоем и прошествовали в мою каюту.
Здесь возникла еще одна проблема – каюта маленькая и кровать одна, причем узкая.
– Сиди здесь! – Я показал на кровать. Сам пошел к боцману.
– Мне нужен матрас.
Боцман удивился:
– У вас же в каюте есть?
– У меня появился слуга.
Боцман удивился еще больше:
– А зачем он вам, сэр? Наш повар кормит, а что еще на корабле делать слуге?
– Ботинки чистить! – рявкнул я.
Боцман пожал плечами – у богатых свои причуды – и, бренча ключами, стал открывать небольшую дверцу на юте; вытащил оттуда матрас, набитый сухими водорослями. Я дал ему мелкую серебряную монету, и он донес его до моей каюты.
Войдя, я уселся, показал пальцем на себя:
– Юрий! – И ткнул пальцем в девушку.
– Норма, – ответила она.
Довольно интересное имя, по-моему, итальянское. Ни по-английски, ни по-итальянски она не понимала, по-русски я и не пробовал – откуда мулатке его знать? Что дальше с ней делать? Об этом, покупая ее у злобной испанки, я не думал.
Первый благородный порыв обернулся головной болью. Для начала осмотрю спину. Я жестом показал на платье. Девушка стащила его и улеглась на кровать, разведя ноги. Видимо, думала, что я купил ее для мужских утех. Я покачал головой, поднял с кровати и повернул к себе спиной. Вот подлюка испанка. Смуглая кожа была исполосована старыми и свежими рубцами. Девушку регулярно избивали плеткой.
Я указал на платье – одевайся, мол. Девица оказалась сообразительной – моментально оделась.
Время уже было вечернее, я указал на ее матрас на полу, девица послушно улеглась. Ну и слава Богу, хоть как-то понимает меня.
Утром я позавтракал, сходил к коку и взял тарелку риса с мясом для служанки. Пока я брился и приводил себя в порядок, она поела. С корабля вышли вместе. Надо было идти к Мигелю, сегодня предстояла операция.
По пути мы зашли в пару лавчонок, и мне пришлось купить своей служанке несколько платьев, юбку, кофту и теплый плащ. Все покупки я связал узлом, вручил Норме и показал рукой – домой, на корабль. Она кивнула и направилась к порту.
Я шел к Мигелю и ругал себя – зачем мне служанка, дернуло меня купить себе проблему. Не денег жалко – куда ее девать и что она будет делать? А может, отправить ее на родину? Так где ее родина? Я даже объясниться с ней не могу, как с глухонемой, жестами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
