Он подошел к стене, за которой без сознания ждали три замполита, и направил автомат в пол массива кресел, быстро моргая.
— Я не тот же самый человек, которого вы убили, — сказал он. — Почему я должен мстить?
Даже если бы он чувствовал себя тем же самым человеком, это могло быть оправданием. Он мог посткпить так, как подспудно хотел в течение многих лет. Возможно, ясность мыслям придало разрушение некой иррациональной части его сознания, высвободившее истинное и четкое побуждение.
Мирский всегда мечтал о звездах, но не ценой собственной души. А работа в советской системе — даже такой, какую он пытался установить здесь — всегда означала действия вопреки таким людям как Белозерский, Языков и Велигорский. Эти лица появлялись на всем протяжении русской истории: злобные лакеи и способный, но жестокий лидер.
Он должен вырваться из этого круга. Сейчас у него появился шанс. Родина погибла. Долг был выполнен — он уже один раз умирал ради своих людей. Возможно, если бы генерал-майор Сосницкий был жив… Но тогда Мирский не занял бы такого положения. Его занимал бы Сосницкий.
Он вышел из библиотеки и отправился на поезде в форт четвертой камеры. Там он погрузил в грузовик припасы — никто не интересовался его намерениями, даже Плетнев, слегка озадаченно наблюдавший за ним.
«Они будут рады от меня избавиться, — подумал Мирский. — Они смогут продолжать интриги и жестокости. Политический триумвират вернется, чтобы занять свои места. Я все время был препятствием для них…»
Последним его долгом было написать записку Гарабедяну.
«Виктор!
Три замполита скоро вернутся. Они появятся в библиотеке третьей камеры в течение ближайших сорока часов. Если хотите, можете считать их своим руководством; я больше не стану вам мешать.
Павел».
Он оставил записку в конверте в палатке Гарабедяна.
Мирский вел грузовик через лес, направляясь к до сих пор не исследованной точке на стовосьмидесятом градусе. Здесь он будет один. Можно построить плот и отправиться по неглубокому озеру к поросшему деревьями острову или просто исследовать густые леса, виднеющиеся километрах в пятидесяти отсюда.
И он сможет решить, что делать дальше.
Он не думал, что когда-либо вернется.
Глава 57
Внутренность корабля, заполненного привилегированными гражданами и высокопоставленными сановниками, отличалась еще более свободными формами, чем корабль Ольми. Цвет поверхностей варьировался от жемчужного до серого, и казалось, нигде не было никаких граней или углов — лишь одна обширная длинная кабина, окружающая цилиндр трехметровой ширины, через который проходил поток и где находились реактивные двигатели. Существа самых разнообразных форм перемещались с места на место, обмениваясь пиктограммами или беседуя по-английски и по-китайски. Некоторые потягивали напитки из свободно плавающих шаров с жидкостью, которым каким-то образом удавалось не сталкиваться со случайно оказавшимися рядом людьми. Сосуды с изяществом огибали препятствия, словно обладали разумом.
Лэньер с трудом смог разобраться, как маневрировать с помощью силовых полей. Фарли это удавалось несколько лучше — она была прирожденной гимнасткой, что вызывало у Гарри некоторую досаду. Он направил все свои усилия на то, чтобы овладеть этим искусством.
— Это восхитительно, — призналась Карен, медленно вращаясь рядом с ним, потом протянула руку и затормозила, коснувшись мягко светящегося фиолетовым силового поля.
Хайнеман и Кэрролсон поддерживали друг друга среди гомоморфов и неоморфов, напряженно улыбаясь, кивая и надеясь, что — как сказал Ольми — здесь практически невозможно совершить что-либо неприемлемое с точки зрения общества. Что бы они ни сделали, какую бы ошибку ни совершили, это должно казаться лишь забавным. В конце концов, они — «диковины».
Патриция пыталась сосредоточиться, сжимая в руках сумку, с электронным блокнотом, процессором и мультиметром. Однако ей никак не удавалось остаться незамеченной.
Сули Рам Кикура подплыла к Патриции и прервала быстрый поток пиктограмм человека с черной блестящей кожей. Тот несколькими простыми пиктограммами извинился за свое предположение, что Патриция знакома с графоречью высокого уровня. Затем на весьма приличном английском — несомненно, изученном скоростным методом за несколько минут до посадки на корабль — он включился в сложную дискуссию на тему древней земной экономики. Кикура удалилась, чтобы сгладить другую неловкость: Лэньера, хотя и медленно, но явно затягивало в промежуток между двумя стройными симпатичными дамами. Дамы были одеты в облегающие трико, а между их руками и ногами была натянута легкая полупрозрачная ткань. Они напоминали фантастических золотых рыбок; и Гарии, и Карен вряд ли могли что-либо совершить, что-либо обескураживающее их.
Патриция несколько минут слушала рассуждения чернокожего, потом сказала:
— Я в этом совершенно не разбираюсь. Моя специальность — физика.
Тот уставился на нее, и она почти услышала, как он переключается на заранее запрограммированную часть своего импланта.
— Да, это замечательно. В ваше время возникло столько новых идей в области физики…
Ольми быстро приблизился и изобразил что-то, чего Патриция не поняла. Чернокожий возмущенно удалился, выстроив вокруг лица тонкий красный круг.
— Возможно, это была не лучшая идея, — заметил Ольми, сопровождая ее к франту, занятому разговором с двумя неоморфами — один имел форму медузы, а в другом она узнала председателя Нексуса Хьюлейна Рам Сейджа.
— Полагаю, нам придется к этому привыкнуть, — сказала Патриция. «А зачем, собственно?» Она не собиралась оставаться здесь навсегда.
— Сер Рам Сейджа, — представил франт, поворачиваясь к ней, — это наш первый гость. — Широко открытые глаза франта, казалось, излучали хорошее настроение и расположение духа. Хотя она сочла слово «гость» не слишком уместным, в устах франта оно не возмущало.
— Я ждал возможности поговорить с вами где-нибудь вне Палат, — сказал Рам Сейджа. — Хотя вряд ли это самый подходящий момент…
Патриция взглянула на лицо, расположенное посреди сферы, служащей телом. У нее появилось ощущение, что она на экскурсии в Диснейленде и видит нечто необычное, чему есть, правда, вполне разумное объяснение. Какое-то время она молчала, а затем внезапно вышла из задумчивости.
— Да, конечно.
— Вам понравится Тимбл, наш мир, — сказал франт. — Мы — давние постоянные партнеры Гексамона. Это очень спокойные, давно открытые ворота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
