Но эта дата должна быть заглублена. Ибо если среди миниатюр предшествующих столетий не обозначен прямо Самарканд (а подписные произведения XIV-XV веков вообще насчитываются единицами), то исторические свидетельства, а также стилистические признаки некоторых миниатюр позволяют утверждать, что школа миниатюрной живописи существовала в Средней Азии и раньше, в блистательный век Тимура и Улугбека, когда Самарканд был центром концентрации лучших творческих сил эпохи.
В 90-е годы XIV века в Багдаде работал выдающийся миниатюрист Джунейд Султани. Его стилистические приемы, да и ряд вещественных деталей (например, костюмы) существенно отличны от тех, что господствовали в западноиранской миниатюрной живописи XIV века, центрами которой были Шираз и Багдад. Исследователи приходят к заключению, что он прибыл из какого-то туркестанского центра культурной деятельности вместе с Искандер Султаном, внуком Тимура, которого тот поставил наместником в Багдад. Стиль Джунейда Султани оказал существенное влияние на общее развитие багдадской живописи, в том числе на выдающегося местного миниатюриста Абдалхая. В 1396 году последний был направлен в Самарканд, где и трудился до заката дней. Его манеру восприняли местные художники, после чего, по словам биографа, никто здесь уже иначе не рисовал. Две подписные миниатюры Абдалхая хранятся в Топкапу-Серае (Стамбул).
Среди его лучших самаркандских учеников упоминается Пир-Ахмед Баги-Шамали. Этот техаллюс (поэтическое прозвище - Пир Ахмед из сада Северного Ветерка), по-видимому, связан с участием художника в создании живописного убранства в одном из лучших дворцов Тимура, в саду Баги-Шамаль, стены которого покрывали прославлявшие миродержца картины.
Завоевания монголами Средней Азии в начале XIII века на многие десятилетия нарушают жизнь ее городов, что приводит к упадку местного гончарства. Но без посуды немыслим быт людей, и потому оно возрождается едва ли не ранее всех других ремесел. К XIV веку искусство керамистов вновь на подъеме, но орнаментика изделий уже иная, нежели в предшествующие века, и отражает вкусы иной эпохи.
Черты высокой художественности отличают в эту пору керамику Хорезма и прикаспийских областей. В Мавераннахре, Фергане, Северном Хорасане она не выходит из круга маловыразительных, скромно орнаментированных посудных форм. Новое здесь в изменении орнаментальных мотивов, в применении черных росписей под голубыми глазурями или черных и голубых по белому фону при бесцветной поливе. Орнаментация очень проста, включая стилизованно растительные элементы, сочетания дробных пятнышек и штришков, вихревую розетку, образованную силуэтами гибких рыбок, которые преобразуются в род жирных запятых - мотив, по-видимому, привнесенный при монголах из дальневосточной символики.
В хорезмской керамике, представленной находками из Куня-Ургенча, Миздахкана, Хивы, особенно эффектны большие, открытые чаши и вазы. Их внутреннюю поверхность заполняют крупные орнаментальные медальоны, или цветные полосы, или фигура птицы - павлина, утки - на фоне чешуйчатого либо дробного, мелкоштрихового орнамента. Цветовую гамму росписей определяют исчерна-зеленый, кобальтово-синий и растекающийся бирюзово-голубой. Керамика Хорезма оказала влияние на гончарство золотоордынских центров Поволжья и Северного Кавказа, которое никогда не достигало такого художественного совершенства.
Пути искусства идут порой вне прямой связи с политическими ситуациями. В эпоху владычества монголов дальневосточные влияния почти не ощутимы в художественных ремеслах Средней Азии. С конца же XIV века, когда армии Тимура готовятся к походу на Китай, здесь возникает увлечение синим по белому китайским фарфором типа «кобальт». Оно возрастает при его преемниках, поддерживавших с этой страной дипломатические и торговые сношения. Начинаются лихорадочные поиски секрета фарфоровой массы. И если они не дали полноценных результатов, то всё же привели к известному успеху. Не зная свойства каолина и применяя взамен него традиционный силикатный порошок - кашин, среднеазиатские керамисты добиваются прекрасной молочно-белой структуры, на которой росписи кобальтом создают почти такую же глубину и мягкость очертания, какие присущи подлинному фарфору.
Образцы подобной фарфорообразной керамики многочисленны в тимуридских слоях Самарканда, Ахсыкента, Мерва, Нисы, Хазараспа и многих иных городов. Вначале в ней прямо имитируются мотивы китайских росписей - меандровые бордюры, цветы, побеги, птицы, а также символические фигуры - спаренные персики, «гриб бессмертия», кудрявые облачка. Но вскоре прямое подражание уступает место вольной интерпретации дальневосточных мотивов и появлению самостоятельных орнаментальных тем.
В керамике этой формируется совершенно новый стиль. Многоцветности орнаментики предшествующих веков здесь противостоит монохромная роспись, взамен ритмичного распределения орнамента по радиусам и окружностям - непринужденное движение кисти, как бы выбрасывающей эскиз, вместо раппо-портного повторения узора - свободно развивающийся рисунок. На круглом поле доньев блюд и чаш художник-керамист наносит легкие побеги с цветами, кусты, словно сгибаемые ветром, птицу среди ветвей, летящего феникса, робкую косулю на скале, осененную цветущим деревцем. Эта изобразительная тематика преобладает в Хорасане (г. Ниса), где появляются образы, явно заимствованные с тимуридских миниатюр, - к примеру, юноша в нарядной чалме, сидящий под деревом на берегу ручья.
В эпоху Тимуридов наряду с сине-белой широко распространена и керамика с силуэтной черной орнаментацией под ярко-голубой поливой. Декоративные мотивы ее не столь живописны, более орнаментальны - преобладают в них стилизованно растительные элементы, свободная композиция сосуществует с секторным или концентрическим распределением узора.
В послемонгольское время (XIV-XV вв.) художественный металл возрождается сначала в отдельных местностях, а в пору Тимура и Тимуридов - повсеместно, как общее явление для всего Среднего Востока. Наряду с бронзой в качестве материала широко применяется луженая медь. Арабские надписи вытесняются надписями ираноязычными. Резко сокращается инкрустация.
Художественный металл Мавераннахра этой эпохи был представлен еще недавно очень немногими, но первоклассными изделиями иранских и азербайджанских мастеров, захваченных Тимуром и работавших по его заказам. Им принадлежит бронзовая утварь мечети Ходжа Ахмада Ясеви в городе Ясы (ныне г. Туркестан, Каз. ССР). Это бронзовый литой котел 1399 года работы тебризца Абд-ал-Азиза, сына Шараф-ад-дина Табризи, бронзовый литой подсвечник 1392 года работы исфаганца Изад-дина, сына Таджаддина. На одном из хорасанских изделий (Эрмитаж) прочитано имя дамасского мастера второй половины XV века - Шир Али ибн Мухаммада Дамишки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
