Любой игрок в карты, даже если он с небольшим опытом, знает явление 'карта пошла'. В такое верят даже те, кто играет в высокоинтеллектуальные карточные игры: не случайно ведь среди преферансистов бытует присказка: 'Мизеры ходят парами.' Люди рискованных профессий (а летчики палубной авиации, без сомнения, к таковым относятся) также вполне допускают возможность неслыханного везения. На нее, разумеется, полагаться нельзя... но ведь бывает же!
Госпожа Удача улыбнулась пилоту последнего 'суордфиша', взлетевшего с палубы 'Арк ройяла', во все зубы, сколько их там у нее есть. Для начала торпедоносец просто оказался и удержался в воздухе вместо того, чтобы плюхнуться в серые морские волны и сгинуть там без следа. Но, как выяснилось позже, вышеназванная дама продолжала держать улыбочку. Сублейтенант Лоренс Каммингс не особо долго задумывался над этим, он догнал своих товарищей и, встав в строй, аккуратно вел машину. Машинально он отметил, что курс оставшейся на ходу эскадры надводных кораблей совпадает с его собственным.
Было бы совершенно неправильным думать, что с увеличением количества атакующих торпедоносцев вероятность быть сбитым для каждого отдельного самолета остается постоянной. Зависимость эта нелинейная. Налет полным комплектом палубной авиации с двух авианосцев - а это девяносто шесть машин - вовсе не означает, что атака вшестеро меньшим количеством машин даст такой же процент потерь.
Приказ эскадрилье был однозначным: атаковать надлежало лишь 'Бисмарк'. И он был выполнен.
Противовоздушная оборона немецкого линкора работала с полным напряжением сил. На дальней дистанции хлестали одиночными выстрелами крупнокалиберные зенитки. Это дало минимальный успех: лишь один торпедоносец дернулся в воздухе и... нет, он не упал, но стал планировать с очень осторожным разворотом. Видимо, осколок повредил двигатель, и летчик всеми силами пытался дотянуть до своих. Когда 'суордфиши' начали снижаться, по ним, захлебываясь очередями, заработали многочисленные зенитки малого калибра. Особо меткие (или удачливые) наводчики ухитрились разрезать целых два торпедоносца пополам. Так, по крайней мере, утверждали эти везунчики уже после боя, хотя в кубрике их слова подвергали сомнению. Еще один самолет взорвался в воздухе - видимо, от прямого попадания снаряда в торпеду.
Когда же 'суордфиши' легли на боевой курс, то есть снизились до предписанной высоты сорок футов, к зенитной артиллерии присоединились орудия главного калибра. Раньше такого ни в одном флоте не делали. Столбы воды от падения восьмисоткилограммовых снарядов вздымались выше мачт самого линкора - а это составляло двадцать два метра. И такие меры подействовали - почти.
Сбитыми еще до сброса торпед оказалось целых шесть английских самолетов. Двое задели столбы воды; этого было достаточно, чтобы крыло оторвало напрочь. Зенитчики огнем почти в упор расстреляли еще четверых. И все же шесть торпед пошли в воду.
Трое летчиков сбросили торпеды без толку. Один из них держал высоту не сорок футов, а прилично за сто - и разбил свой груз о воду. Двое просто плохо нацелились из-за спешки и промазали. Правда, линкор при этом уклонялся от попаданий энергичными маневрами.
Одна торпеда точно шла в цель - и не дошла. Разумеется, никто не дал себе труда выяснить ее печальную судьбу. Еще одна торпеда банально не взорвалась.
Судьба не обидела сублейтенанта Каммингса своей благосклонностью. Именно его оружие поразило цель. Больше того, она нанесла ущерб немецкому линкору. Чего уж мелочиться: повреждение оказалось весьма серьезным.
Торпеда, 'как и тогда', попала в левый борт под румпельным отделением левого руля. Последствия оказались во многом такими же. Сходство состояло в том, что рули в тот момент оказались переложенными для маневра, в результате их заклинило в положении 'лево на борт'.
Между тем ветреница Удача продолжала бессовестно подыгрывать английскому пилоту. Его машина получила настолько незначительные повреждения, что их, можно сказать, вообще не было. Сублейтенант глянул на компас, убрал газ до минимума, лег на курс, ведущий к своим авианосцам (уж там-то должны были нарезать круги эсминцы), и стал пристально вглядываться в горизонт. Малокалиберные зенитки, правда, постреляли вслед, но успеха не достигли. Они и не усердствовали: командиры расчетов получили приказ всеми силами беречь снаряды. Никто на 'Бисмарке' не знал, что стряслось с английскими авианосцами, и потому предположение о повторном налете вовсе не казалось фантастичным. А героический и удачливый торпедоносец благополучно долетел до эсминцев, заранее зная, что посадить машину на палубу не удастся. Его заметили. Штурман почти сразу же связался со своими и попросил подобрать экипаж, поскольку они-де намерены прыгать. Сажать машину на воду пилот поопасался. Судьба и тут была щедра: сублейтенанта и второго члена экипажа вынули из воды чуть ли не через три минуты после приводнения. Возможно, именно Фортуна распорядилась насчет хорошей порции шотландского виски, каковую старшина спасательной партии влил в спасенных. В результате баловни судьбы даже не подхватили насморк.
Но дальнейшие события пошли вбок. Линкор 'Бисмарк' ход потерял лишь частично, но, как скоро выяснилось, восемнадцать узлов были ему по силам. Маневренность оставляла желать много лучшего, но все же с грехом пополам корабль мог управляться. А рядом был верный товарищ 'Принц Ойген', не считая группы эсминцев. В другом мире адмирал Лютьенс приказал всем уходить. В этот раз он не видел к тому оснований. Но разведка была нужна, вот почему катапульта вытолкнула в воздух гидросамолет 'арадо'. Тот с трудом, но успел долететь и высмотреть нужное.
Даже в ясную погоду с дистанции сорок миль горящий авианосец не видно ни одному сигнальщику, хоть заберись он на топ мачты. А тут над морем собиралось некое подобие тумана. Но даже не в самых благоприятных условиях дым от пожара оказался замечен с высоты четыре тысячи метров. Через считанные минуты авиаразведчик углядел еще один авианосец. Рассматривая противника с кормы, любой наблюдатель зафиксировал бы сильный крен. А немецкий пилот подслеповатостью не страдал. Вот дифферент было бы трудновато заметить.
Главный вывод был сделан: два авианосца явно повреждены. Тот, который горел, вообще можно было сбрасывать со счетов. Но и накренившийся наверняка не был способен ни выпускать, ни сажать свою авиагруппу.
У летчика был приказ не выходить в эфир без самой крайней необходимости, так что и факты, и выводы могли вполне себе подождать. Даже такие радостные.
И все же серьезный промах авиаразведчик допустил. Он банально не заметил группу надводных кораблей, оказавшуюся чуть севернее. Между тем эта часть эскадры даже в отсутствие авиаподдержки могла серьезно осложнить жизнь 'Бисмарку' и его товарищам - и это в самом лучшем случае.
Английский вице-адмирал Холланд пребывал в тактических раздумьях. То, что авианосцы стали жертвами внезапной атаки немецких подлодок, сомнений не вызывало. Намного сильнее корежила мозги загадка: почему приоритетной целью были выбраны именно они, а не линкоры, которые, по убеждению любого командира Королевского флота, куда опаснее для надводного противника. Еще более интересным виделся вопрос: откуда вообще взялись эти субмарины? Сопровождать мощную корабельную группу подлодками - идея не из умных. Скоростные надводные корабли будут связаны тихоходами.
Мелькнувшую мысль адмирал решил проверить на офицерах своего штаба. Разумеется, те не подвели: представленный тактический расчет по пути, времени и скорости однозначно указал: немцы просто не могли вести за собой хвост из подлодок. Разве что их отправили на известную позицию заранее... но как можно загодя определить, где та самая позиция?
Но уж в любом случае рванувшие с места атаки надводные корабли имели все возможности оставить наглых гуннов за кормой. Так бы и было, но вмешались внешние силы.
Судя по шумам, группа шла полным ходом. Командиру 'четверки' Колышкину это доложил вахтенный акустик. Но от торпед, будь даже те установлены не на максимальную скорость в сорок пять узлов, а на 'экономический ход' (жалких тридцать пять), надводные корабли уйти не могли. Разумеется, при ситуации, когда торпеды пускают почти перпендикулярно курсу эскадры с дистанции тридцать два кабельтовых.
