— Итак, мы должны найти его и прикончить, — подвел итог Бенедик.
— Два необходимых нам предмета… здесь? — поинтересовался Рысь.
— Да, приемник фазовых волн находится в соседней комнате.
— А?.. — молвил Бенедик.
— Другая вещь лежит в нижнем ящике моего стола, справа.
— В таком случае почему бы не начать немедленно?
— Действительно, почему бы?
— Отлично, — Сандор. — Кому-то из вас придется открыть ящик. Оно в банке из коричневого стекла, у стенки.
— Я достану, — вызвался Бенедик.
Прошло совсем немного времени, и из груди Бенедика вырвалось рыдание: за спиной у него толпились миры, в руках он крепко сжимал сердце Корго, а по щекам струились слезы.
— Холод и мрак…
— Где? — Рысь.
— Какое-то маленькое место… Комната? Каюта? Панель управления… Что-то гудит… Холодно, повсюду какие-то сумасшедшие углы… Вибрация… Боль!
— Что он делает? — Сандор.
— …Сидит, нет, полулежит на кушетке, которая, словно паутина, спеленала его тело. Мохнатый рядом с ним, спит. Искажено… углы… все… неверно… Боль!
— «Скиталец» в прыжке. — Рысь.
— Куда он направляется? — Сандор.
— БОЛЬ! — заорал Бенедик и опустил сердце на колени.
Его трясло. Он вытер глаза тыльной стороной руки.
— У меня голова разболелась.
— Выпейте немного, — Рысь.
Бенедик залпом проглотил содержимое одного бокала, маленькими глотками принялся потягивать второй.
— Где я был?
Рысь чуть приподнял плечи, опустил их.
— «Скиталец» совершает прыжок — куда-то. Корго погружен в фазовый сон. Когда находишься в сознании, прыжок — вещь неприятная. Расстояние и время искажаются. Вы нашли его в неудачное время — он под воздействием транквилизаторов и континуума. Возможно, завтра нам повезет больше.
— Надеюсь.
— Да, завтра, — Сандор.
— Завтра… Да.
— Я заметил кое-что в его сознании, — проговорил Бенедик. — Солнце там, где раньше ничего не было…
— Взрыв? — Рысь.
— Да.
— Воспоминание? — Сандор.
— Нет. Он собирается это сделать.
Рысь поднялся на ноги:
— Пойду свяжусь со Службой Безопасности и расскажу, что мы узнали. Они проверят, на каких мирах в данный момент ведутся разработки. Вы не знаете, когда это произойдет?
— Нет, не могу сказать.
— А как выглядело то место? Можете его описать? — Сандор.
— Мысль была нечеткой. Сознание скользило, переполненное ненавистью.
— Ладно, попытаемся еще раз?
— Завтра. Я устал.
— В таком случае отправляйтесь в постель. Отдохните.
— С удовольствием.
— Спокойной ночи, мистер Бенедикт.
— Спокойной ночи…
— Желаю вам погрузиться в самое сердце Вечного Пламени.
— Надеюсь, этого не произойдет…
Мала захныкала и придвинулась к Корго, потому что ей приснился страшный сон: они снова оказались на заснеженном поле Брилда, и она пыталась помочь своему Корго — идти, двигаться вперед. А он постоянно падал и каждый раз лежал на земле все дольше и дольше, потом с огромным трудом поднимался, шел вперед все медленнее и медленнее. Он попробовал развести костер, но налетели снежные дьяволы, с семи лун в огонь посыпались льдинки, и пляшущие зеленые языки почти сразу умирали.
Наконец она увидела их на вершине снежной горы.
Трое…
Окутанные с головы до ног пламенем, они вертели по сторонам окруженными ослепительным сиянием головами; а потом один наклонился, понюхал землю, выпрямился и показал — как раз туда, где остановились Мала с Корго. И тогда эти трое бросились бегом вниз по склону, а за ними неслись огненные потоки, которые растопили снег. Троица перепрыгивала через оползни и ледяные уступы; они спешили, вытянув перед собой руки. Без единого звука, приближаясь молча, останавливаясь только затем, чтобы один из них мог понюхать воздух и землю…
И вот она уже слышит их дыхание, чувствует тепло тел…
Они настигнут свою жертву через несколько секунд…
Мала захныкала и придвинулась к Корго.
Целых три дня Бенедик пытался отыскать Корго — он сжимал в руках его сердце, словно цыганка — карты, поливал его слезами, будто надеялся оживить. После этих сеансов у него раскалывалась голова — ведь он приходил в столкновение с континуумом. Часы напролет Бенедик рыдал, не в силах остановиться, даже когда просто сидел в комнате — что было весьма для него необычно. Раньше ему всегда удавалось заглушить боль, как только контакт прерывался.
Каждый раз, когда Бенедик дотрагивался до сердца Корго и его собственное сознание стремительно мчалось вперед по небесной подземке, он испытывал невыразимую муку; за три дня он одиннадцать раз предпринимал попытку найти Корго. И в конце концов его сила иссякла.
Застыв, как капля металла, на корпусе «Скитальца», он не сводил глаз с ослепительного очага в шестистах милях отсюда, который разжег и довел до температуры плавления стали. И он ощущал себя куском металла, лежащим на наковальне и ожидающим мгновения, когда молот опустится и станет снова и снова наносить удары, и тогда он сделается еще крепче и непреклоннее, а тот, что прячется у него внутри и знает боль, угрызения совести и жалость, умрет; новый удар, еще и еще, и снова — так, чтобы осталась только жесткая, жестокая ненависть, которая, как железные колодки, должна сковать душу.
Корго наблюдал, улыбался, фотографировал.
Когда один из девятнадцати обладателей паранормальных способностей, живущих на ста сорока девяти обитаемых мирах Галактики, вдруг лишается своего дара, причем в самый критический момент, сразу вспоминаются древние сказки о Принцессе, которая неожиданно заболевает какой-то никому не известной болезнью и Король, ее отец, призывает к себе мудрецов и лучших лекарей королевства.
Добрый Папочка — Служба Безопасности — поступил точно так же. Со всей Галактики были собраны мудрецы и советники, представители различных Мозгоматов и клиник, занимающихся восстановлением мыслительных функций, включая Межзвездный Университет с самой Земли. Увы! Поставить диагноз они сумели, но ни один не смог предложить курс лечения, который все заинтересованные лица посчитали бы приемлемым:
— Бомбардировка зрительного бугра бета-частицами…
— Гипнорегрессия до внутриутробного состояния и последующее восстановление до предтравматического периода жизни…
— Еще одно столкновение с континуумом…
— Шесть недель на прогулочном спутнике, всевозможные развлечения и две таблетки аспирина каждые четыре часа…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
