деле из себя вывела невозможность попасть в библиотеку маркиза. Придется действовать через подпольных торговцев, а это чревато не только потерей времени, но и непредвиденными осложнениями. Ну да ничего! Поручу маэстро Салазару прошерстить черный рынок, в Рёгенмаре полно школяров и лекторов, а у этой публики тяга к запретным знаниям в крови.
Мелькнуло сожаление, что вообще приехал на север, но тут уж винить, кроме себя, было некого. Опять же в столице меня точно не ждало ничего хорошего, а здесь оставался шанс оказаться полезным епископу Виму.
Баста! Пора заканчивать фарс с никому не нужным инкогнито! Пришло время навестить братство святого Луки и выяснить, как продвигается расшифровка древних пергаментов.
К воротам я подошел в столь мрачном расположении духа, что караульные выпустили меня без единого слова. Нервно подрагивавший в руке гостя магический жезл отбил у них всякое желание проявлять неуместную инициативу.
Спустившись с холма, я заставил себя успокоиться, вернул ножны с кинжалом на оружейный ремень, после заткнул за него волшебную палочку. Чумазый садовник под скрип расшатанных колес скатил вниз свою тележку, остановился рядом и усмехнулся.
— Вашей милости еще повезло! В прошлом месяце на гостя собак спустили, так он его светлость раззадорил!
К этому времени я уже немного понимал жуткую мешанину языков, на которой общались городские низы, и полюбопытствовал:
— Подрали?
Садовник меня понял и заливисто рассмеялся.
— Такой сам кого хочешь подерет! Шпага шириной в ладонь, чистый меч! Молодчик не промах, одно слово — южанин!
Некое наитие заставило меня прислушаться к непрошеному собеседнику, и я потребовал:
— Опиши его!
— Чернявый, — неопределенно пожал тот плечами. — Говорю же — южанин!
В моих знакомцах имелся чернявый южанин с широкой шпагой, поэтому я выудил из кошеля сенти и кинул мелкую монету садовнику.
— Серьга была у него?
Воодушевленный подношением мужичок вытер нос грязной ладонью и надул щеки, силясь вспомнить подробности.
— Не скажу, ваша милость. Кольцо было. Огромная печатка — страсть сколько золота! А серьга… — Он вдруг хлопнул себя по лбу. — Была серьга, ваша милость! Точно была! Зелененький камушек в ней болтался, как сейчас помню!
Ангелы небесные! Старик описал Сильвио де ла Вегу!
Он в Рёгенмаре? Но зачем? И какие дела у него к маркизу Альминцу?
Это ведь не могло быть простым совпадением! Ах ты! Брат Стеффен, сгинуть ему в запределье, интересовался, не выслеживаю ли я, случаем, де ла Вегу!
— Как отрекомендовался, помнишь? — спросил я у садовника, и тот разинул рот, смущенный незнакомым словом. — Представился как, говорю? Имя свое назвал?
— Чего не знаю, того не знаю, — замотал головой мужичок. — Но пропустили его со всем почтением, сам видел. Что-то он такое показал…
— Что именно показал, вызнать сможешь?
Садовник замялся, и я вручил ему фердинг.
— Узнаешь — с меня две… нет!.. даже три марки, — посулил я щедрое вознаграждение и веско добавил: — Серебром.
— Где искать вашу милость? — тут же оживился мужичок.
Мы столковались о следующей встрече, и садовник покатил тележку с инструментом в одну сторону, а я прошелся по сгоревшему кварталу, бездумно посматривая по сторонам. Голова буквально пухла от мыслей. Сильвио де ла Вега в Рёгенмаре! Каким ветром его сюда занесло?! Вот каким, а?
Глава 4
1
«Каким ветром его сюда занесло? Каким проклятым ветром?!» — все крутилось и крутилось у меня в голове, пока возвращался на квартиру. Там я завалился на кровать и зажал лицо в ладонях.
Сильвио де ла Вега в Рёгенмаре. Вместе со мной. И оба мы разозлили маркиза Альминца. Едва ли это можно счесть простым совпадением. А если так, случайностью не была и наша предыдущая встреча. Неужели маэстро Салазар прав, и вся эта история началась еще в Риере?
Поножовщина и арест Микаэля, ловушка-дилижанс и чернокнижник, злосчастный племянник епископа Вима и древние пергаменты. Пергаменты… Не за ними ли охотился Сильвио? Но на кого он работает?
Я этого не знал. Я ничего уже не знал! Уверен был только в одном: таких совпадений не бывает. Мне бы выяснить, что именно привело Сильвио в Рёгенмар… Проклятие! Еще бы понять, каким ветром занесло сюда меня самого!
Епископ Вим должен был похлопотать о назначении в Ольс, а вовсе не в университетский городок на западе великого герцогства! Так почему меня направили именно сюда? Только лишь из-за желания неведомого клерка закрыть вакансию, или его преосвященство ведет какую-то свою игру? А если не он, то кто?
Я поднялся с кровати, отпер сундук и разложил на столе бумаги о переводе на должность магистра-надзирающего. Подписаны те были вице-канцлером Вселенской комиссии по этике Гербертом вон Бальгоном. Гепард! Снова Гепард! Он так вовремя появился в Мархофе да еще привез с собой сеньору Белладонну, а ведь именно она приложила руку к заточению Микаэля под стражу!
Голова пошла кругом окончательно, и, дабы хоть как-то развеяться, я дошел до рынка по соседству, занял уличный стол перед одной из таверн и без лишней спешки опустошил принесенный с ледника кувшин сидра. Холодный напиток с приятной кислинкой помог успокоить расшалившиеся нервы; я решил не пороть горячку, заказал еще сидра и жареную рыбу. Все равно спешить было уже некуда.
Да и что такого, собственно, произошло? Не ткнули же меня ножом в спину в самом-то деле! Невольно вспомнилась Марта, заломило поясницу. Настроения это отнюдь не улучшило.
Менять заведенный распорядок дня я в итоге не стал, дождался маэстро Салазара и под звон учебных клинков ввел его в курс дела. Микаэль особой обеспокоенности моим рассказом не выказал, лишь встопорщил усы и фыркнул:
— Дался тебе этот дворянчик…
— Не люблю сюрпризы!
Маэстро Салазар отступил на шаг назад и предложил:
— Давай лучше вломимся к маркизу и прошерстим его библиотеку. Это куда проще, чем отыскать человека в семидесятитысячном городе!
— Проще?! — прошипел я. — Резиденцию маркиза охраняют две дюжины человек, несколько волкодавов и пара ритуалистов!
Микаэль пожал плечами, подскочил и рубанул по голове. Я парировал, но широкий замах обернулся хитрым финтом. И глазом моргнуть не успел, как учебная шпага пребольно ткнула в правое бедро.
— Туше! — рассмеялся фехтмейстер и продекламировал: — Разит клинок подобно грому, сверкает молнией в руках. Мечты и помыслы чужие развеивает в прах!
Стихи были воистину ужасны, но заставили меня зашипеть от боли отнюдь не дурные рифмы. Как назло, удар пришелся по только-только зажившей ране, и я принялся разминать ногу, пытаясь унять болезненные судороги.
Чтоб демоны пожрали душу этого выродка Ланзо! Пожрали, отрыгнули и пожрали снова!
— Займись поисками, Микаэль! — потребовал я. — Поговори с людьми,
