«Всем, кого это может касаться.
Многие из нас, хотя и не все, признают следующие факты:
1. Все политические и религиозные различия, которые в настоящее время тормозят и сдерживают прогресс мира, должны быть разрешены цивилизованным образом.
2. Все формы жизни имеют такое же право на существование, как и люди, без них мы просто погибнем.
3. Перенаселение — это проблема, касающаяся всех стран мира. Если подобная ситуация будет сохраняться, нас ждет гибель.
4. Экосистемы очень сложны и хрупки. Если их эксплуатировать чрезмерно, с жадностью, неразумно, природа погибнет, а вместе с ней и человек. Используемая же разумно, природа является подлинной сокровищницей. Неразумное разграбление этих сокровищ приведет к голоду, страданиям и гибели человечества, а вместе с ним и бесчисленного количества других форм жизни.
5. Глупо уничтожать тропические леса. Они дают приют не только многочисленным формам жизни, но и помогают выжить самому человеку.
6. Для нас мир — то же самое, чем был Эдемский сад для Адама и Евы. Адам и Ева были изгнаны из Эдема, а мы изгоняем себя сами. Разница в том, что Адаму и Еве было куда пойти. Нам же идти некуда.
Мы надеемся, что к тому моменту, когда вы будете читать эти строки, вы хотя бы частично сумеете избавиться от нашей бесконечной жадности и глупости. Если нам это не удалось, то, по крайней мере, некоторые из нас попытались это сделать…
Мы надеемся, что вы благодарны за то, что родились в таком волшебном мире.
Джеральд Даррелл».
Через два дня после закладки памятной капсулы Джеральду была присвоена почетная ученая степень — его вторая степень. На этот раз он стал почетным профессором Университета Дарема. «Принимая во внимание совершенное этим человеком и его планы на будущее, — говорилось в сообщении, — мы признаем его величайшие заслуги и высочайшие человеческие качества. Все это вселяет в нас надежду».
В январе 1989 года Джеральд посетил маленькую центрально-американскую страну Белиз. Здесь надежда вспыхнула с новой силой. В Белизе сохранилось три четверти растительности (в основном тропических лесов) и большая часть коралловых рифов. Рифы Белиза по протяженности уступали только Большому Барьерному Рифу в Австралии. Все население, от правительственных чиновников до обитателей джунглей, поняло, что будущее страны лежит в разумном и мудром использовании природных ресурсов — богатых рыбой морей, плодородных земель, густых лесов. Были приняты законы, охраняющие рифы и мангровые прибрежные леса Белиза. Огромный участок джунглей был выделен под заповедник ягуаров. Экологическая Программа для Белиза должна была осуществляться на площади в четверть миллиона акров — частично в девственных лесах, частично на сельскохозяйственных землях. Идеи Даррелла оказались очень близки руководству зоопарка Белиза и Образовательному тропическому центру. Директор Центра, Шарон Матола, избрала свой путь именно благодаря книгам Джеральда, прочитанным ею еще в детстве. Животные в зоопарке содержались в превосходных условиях — и размножались. Сотрудники работали с энтузиазмом.
24 мая 1989 года была десятая годовщина свадьбы Джеральда и Ли. Чтобы ознаменовать эту юбилейную дату, Джеральд закатил невероятно пышную вечеринку. Он не скупился — ведь этот брак спас его жизнь. «Думаю, у нас все получится, — писал он Дэвиду Шеперду. — Я заказал оранжад и бутылку шампанского с особенно крупными пузырьками, чтобы его хватило на сорок с небольшим человек или около того». Праздник проходил в огромной викторианской оранжерее и окружающем ее саду в Тринити-Мэнор, одном из крупнейших поместий Джерси неподалеку от зоопарка. Гостям были сняты номера в лучшем отеле острова. В комнатах гостей ждали огромные букеты и шампанское. Стол был сервирован серебряными приборами из Дома правительства. Повсюду красовались растения в горшках и цветочные гирлянды. Гости попадали в настоящий тропический рай. Негромкие звуки фортепиано создавали романтическую атмосферу.
Джеральд осыпал Ли подарками, причем самыми разнообразными. Ли получила четырех живых тарантулов, старинное ожерелье из богемских гранатов, великолепный Ноев ковчег с сотней зверей, вырезанный немецкими резчиками по дереву в начале XIX века, двух металлических павианов в полный рост из Зимбабве. «Ли подарила мне, — писал Джеральд друзьям, — очаровательную картину своего дяди, очень талантливого художника, красивую вазу для меда в форме огромной пчелы и роскошное, удобное кресло, в котором я буду сидеть, когда мы отправимся во Францию».
24 ноября 1989 года в Кентском университете в Кентербери открылся Даррелловский институт по охране окружающей среды и экологии. Основателем и директором этой организации стал доктор Ян Свингленд. Это было первое академическое учреждение, целиком сосредоточившее свои усилия на охране окружающей среды и на экологической биологии. На следующий день Джеральд получил еще одну почетную ученую степень, на этот раз от Кентского университета.
На содержание Фонда и зоопарка в год уходило около двух миллионов фунтов. Но в конце восьмидесятых члены Фонда проявили такую щедрость, что Джерсийское государственное казначейство предположило, что настал наиболее подходящий момент для погашения полученного займа. В 1989 году финансовое состояние Фонда стало еще устойчивее благодаря беспрецедентному по своей щедрости жесту. Один миллион фунтов был пожертвован на поддержание функционирования Подготовительного центра Фондом защиты животных Уитли. Пожертвование сделал Эдвард Уитли, чей двоюродный дядюшка, Герберт, богатый и эксцентричный основатель Пейтонского зоопарка, в 1949 году финансировал вторую камерунскую экспедицию Джеральда (он согласился купить половину привезенных им животных, а также всех зверей, которых не возьмет Лондонский зоопарк).
Уитли был банкиром, но мечтал стать писателем. Вдохновленный рассказами эксцентричного дядюшки, Эдвард прилетел на Джерси, чтобы взять у Джеральда интервью. Естественно, что в детстве он читал все книги Даррелла, но все же сам легендарный основатель Джерсийского зоопарка сумел его поразить. «Своей белой бородой, гривой седых волос и яркими голубыми глазами, — вспоминал Уитли, — он напоминал одновременно певца в стиле кантри и ветхозаветного пророка. Он оказался полнее и ниже, чем я ожидал. Ему было нелегко садиться. «Бедренные суставы меня подвели, — пожаловался он мне. — Пришлось заменить их искусственными». Уитли получил вполне предсказуемое интервью и забыл о нем. Впоследствии он прислал Джеральду любезное письмо с благодарностью за уделенное ему и его жене Араминте время.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
