ТРИДЦАТОГО
Первый день месяца мухаррама был в среду[1316]. В четверг, во второй день мухаррама, вывезли сераперде и разбили у дуккана за садом Фирузи. Эмир повелел в этот день дать эмиру Са'иду халат, дабы он остался эмирствовать в Газне, и к халату были приданы разные предметы из принадлежностей повелителя. Его хаджибам, дебирам и недимам, /557/ кутвалу Бу Али, сахиб-дивану Бу Са'иду Сахлю и начальнику почты Хасану Абдаллаху[1317] тоже дали драгоценные халаты и [соответствующие] принадлежности. Прочих царевичей с гаремом в час молитвы на сон отвезли в крепости Най-и Мас'уди и Дири, как велел и распорядился [государь]. Эмир, да будет им доволен Аллах, выступил из Газны в четвертый день мухаррама[1318] и остановился в сераперде, которое разбили у сада Фирузи; там он провел два дня, покуда не выступили все войска и люди, затем он снялся и погнал, поспешая.
В Ситахе[1319] прибыло письмо от везира, он писал: “Слуга [государя] согласно высочайшему повелению приказал заготовить в Балхе продовольствие в изобилии. При выезде в Вальвалидж он оставил своим заместителем в Балхе Бу-л-Хасана Хариве, дабы тот справил все оставшиеся дела; именитых людей области он убедил, чтобы они хорошенько старались, потому что прибытие высочайшего знамени состоится весьма скоро. По приезде в Хульм доставили письмо от [начальника] почты в Вахше, что Бури-тегин хочет пойти в Перке через [область] кумиджиев и толпа их и турок кенджинэ[1320] примкнула к нему по приказу и благодаря наградам, кои он раздал начальникам кумиджиев. Они намереваются пойти в Хульбук. С ним находятся, как предполагают, три тысячи конников на добрых [лошадях]. Много бесчинств произвело здесь это войско, хотя Бури-тегин и говорит, что идет служить султану. Положение таково, как представлено. [Слуга государя] в силу того, что прочитал, остался здесь на три дня. Пришли и другие письма из пределов Хутталана, извещающие о Бури-тегине и войске, которое с ним, что куда бы они ни прибыли — грабят.
Слуга [государя] не счел разумным идти в Перке, изменил путь следования и двинулся в Пирузонахджир, дабы отправиться /558/ в Баглан, а оттуда через Хашамгирд в Вальвалидж. Ежели Бури-тегин поторопится войти в Хутталан, перейдет реку Пяндж и на уме у него [будет] глупость, слуга [государя] подастся в Дере-и Шенкуй и поспешит на служение к высочайшему стремени, так как не стоит идти в Тохаристан, ибо из-за события, кое случилось со старшим хаджибом под Серахсом, [теперь] всякий подлец стал зазнаваться. В Вальвалидже продовольствие заготовлено и [туда] написано письмо, чтобы были настороже. В той стороне есть и амили и шихне. При всем этом [слуга государя] написал к Бури-тегину письмо, послал посланца и указал [ему] на мерзость происшествий в Вахше и Хутталане и ясно заявил, что султан-де выступил из Газны, коль ты идешь изъявить покорность, то признаков покорности нет. Слуга [государя] ожидает ответ вскорости, чтобы поступить согласно повелению, *ежели захочет Аллах всевышний*”.
Над этим письмом эмир призадумался. Он соизволил ответить: “Вот мы двинулись и идем по дороге на перевал Гужек. Ходже надлежит пойти в Баглан, а оттуда в Андераб и присоединиться к нам на стоянке Чавкани”. Письмо это отправили со спешными хейльташами, а эмир стал передвигаться еще скорей. В Перване он на день остановился и миновал перевал Гужек. Дойдя до Човгани, простояли на месте три дня, покамест подтянулись обозы, арсенал, слоны и войско. Явился везир и повидал эмира. Негласная беседа была весьма долгая, разговор шел насчет этих дел. Эмир ему сказал: “Надо сперва взяться за Бури-тегина, ибо он враг м детище врага. Поскольку для него у брата своего Айн-ад-довле места не оказалось и у него не хватило смелости, из страха перед сыном Али-тегина, пройти через его владения, а также из [страха перед] правителем Чаганьяна, он пришел в наши края, как будто наша сторона самая слабая, и всякий беглец, коему не находится места, должен придти сюда”. Везир ответил: “Пусть государь [сначала] пойдет в Вальвалидж, там выяснится, что следует сделать”.
На другой день эмир выступил в путь, гнал шибко и прибыл в Вальвалидж в понедельник, за десять дней до конца месяца мухаррама[1321]. Там он немного задержался и перешел в Перван. Он придумал порядок действий, как прогнать Бури-тегина, и сказал: я-де сам пойду в наступление, и приготовился к тому, чтобы пойти на Бури-тегина. А Бури-тегин, услышав весть /559/ о султане, повернул назад за реку Пяндж и остановился на том берегу. Он написал к эмиру, что идет служить [ему] и что происшедшее в Вахше и пределах Хульбука было без его ведома. Везир сказал султану: “Может быть, будет лучше, ежели государь этого наступления не сделает и останется здесь в Перване, покамест приедет посланец Бури-тегина, выслушаем его слова. Ежели он скажет что-нибудь путное, мы Бури-тегина позовем, его обласкают, и все решения и письменные обязательства будут сделаны, ибо он человек ловкий, дельный, храбрый и у него сильный отряд войска. Нам бы его со значительной ратью и с каким-нибудь саларом отправить на туркмен, он лучше знает их военные повадки. А государь сел бы в Балхе и оставался в запасе[1322]; сипахсалар со снаряженным войском пусть пошел бы в Мерв, а старший хаджиб с другой ратью потянулся бы в Герат и Нишабур. Они ударили бы на врагов и постарались их разбить; враги потерпели бы поражение, их бы перебили, захватили [в плен] и [остальные] убежали бы, и берега Джейхуна были бы заняты. Слуга [государя] пошел бы в Хорезм и снова прибрал бы к рукам тот край, ибо люди свиты султана, находящиеся там, и алтунташевцы, услышав о прибытии эмира в Балх и о моем выступлении отсюда в Хорезм, отпадут от сыновей Алтунташа и вернутся к повиновению [государю], и та область будет очищена [от врагов]”.
“Все это неладно, что говорит ходжа, — возразил эмир, — эти дела я предприму сам, ради сего я и пришел, потому что, ежели я [только] скажу, то войска дела не сделают, а при мне они будут жертвовать жизнью, хотят ли [того] или нет. Бури-тегин хуже туркмен, ибо он улучил подходящее время, совершил нападение и разграбил большую часть Хутталана. Ежели бы мы прибыли позднее, он опустошил бы всю область. Я сперва примусь за него и когда с ним покончу, обращусь к другим”. — “Все обстоятельства дел, как их представляют себе слуги [государя], должны быть доложены, — промолвил везир, — однако высочайшее мнение
