Все, что было предсказано противниками этой, увы, далеко не новой морали еще в начале нашего века черносотенцами, сбылось до последней буквы их пророчеств. Из романа Достоевского «Бесы» можно и нужно вспомнить пьяненькую мать, ведущую свое дитя. И оттуда же известную мысль о том, что они, то есть социалисты, русского Бога решили купить на дешевку, то есть вот на такую водку, обещание равенства и благ земных, с тем, чтобы, придя к власти, каждые несколько лет устраивать кровавую баню. Там вы увидите и ровные ряды всевозможных «черемушек» и «хрущевок», и многое другое, до боли узнаваемое. Но и великий писатель не покажется таким уж пророком, если перечитать литературные труды первых же утопистов-гуманистов еще прошлых веков, где дается картина будущего «счастливого» государства.
Вот перед нами «Кодекс природы» некоего человека, скрывшего свое имя под псевдонимом Морелли. Книга увидела свет в 1755 году и стала боевым манифестом первого заговора коммунистов-бабувистов так называемого «заговора равных». С этого заговора началась современная демократия. С каких же идеалов она началась, и что надо понимать под словами «гуманизм», «либерализм» и «прогресс», что сияют на знамени демократии? Для того, чтобы вскрыть подлинный смысл этих идеалов, надо посмотреть на творения гуманистов, что выдвигаются сегодня в качестве таковых. Итак, Морелли, со своим «Кодексом природы», книгой, вышедшей в свет в 1755 году во Франции и украшенной классической масонской символикой на титульном листе. Впоследствии эта работа многократно и любовно переиздавалась уже в развитых демократиях со свободой печати и парламентами. Этот «Кодекс» совершенно рутинное произведение «гуманизма» и того «просветительства», что произвело затем в Европе целую серию революций и сокрушило христианскую культуру, заменив ее идеалами, заимствованными из оккультно-теософских сочинений каббалистов с их «естественными» религией, моралью и законами.
Скажем сразу, что Морелли еще не помышлял о «революционных» возможностях спаивания народа. Но та жизнь, которую он предлагал, едва ли смогла бы обойтись без дурмана.
Да, с этих образцов казарменной жизни, порожденных гениями регламентации — гуманистами-утопистами: Мором. Кампанеллой, а затем и Морелли начиналась демократия в ее современном понимании, как власти «избранного меньшинства», «дома Соломона» по Ф.Бэкону, над невежественной толпой. Жизнь строем, по звонку, трудовой пафос со спущенными «сверху» потребностями, запланированный Морелли дефицит товаров и главный лозунг: «Целое стоит больше, чем часть, даже наилучшая, и нация заслуживает предпочтения пред самой почтенной семьей и самым уважаемым гражданином» (Морелли. Кодекс природы. М., 1938, с. 106). Почтенная семья вскоре будет отменена, а далее все будет происходить как в нашей стране до недавнего времени. С пяти лет дети отбираются для воспитания в детские приюты и сразу же подвергаются морально-политическому воспитанию. Живут в бригадах, создаваемых на всю жизнь. «Для провинившихся в излишней любознательности в наименее приятном и наиболее пустынном месте будет построено здание, окруженное высокой стеной и разделенное на несколько маленьких помещений, запертых железными решетками. А близко отсюда будет кладбище, окруженное стеной, где будут построены из очень толстой каменной кладки своего рода пещеры, куда будут заключать на всю жизнь» (с. 186). «Руководство несменяемо и пожизненно выбирается из одних и тех же лиц. Труд принудителен. Главный догмат: частная собственность, как источник всех зол, отменяется». Это интересно в том смысле, что все это создано гуманистами, а не черносотенцами — все эти планы, все эти мечты.
«В области гуманитарных наук допускается только «внушать полезность и мудрость» государственных законов... любовь к труду и пользу его... что же касается человека, то прибавят, что он одарен разумом... Таковы будут границы, предписанные для этих умозрений» (с. 210-211). «Будет существовать кодекс всех наук, где к метафизике (т. е. философии. — В. О.) и морали никогда не будет добавляться ничего выходящего за границы, предписанные законами», «поэзии и живописи позволят прославлять только физические и нравственные красоты природы, предметы наук, удобства и приятные стороны общества, равно как граждан, особенно отличившихся в усовершенствовании всех этих вещей». Идеалы этих гуманистов, как видим, не высоки — ни тогда, ни сейчас. В этих идеалах мы видим один к одному все принципы не только большевизма, но, в сущности, манифест культуры современного запада. Это чисто иудейские идеалы.
Для нарушителей закона предусмотрены изощренные кары. Если обвиняемый будет подозреваться в намерении «ввести частную собственность», то он будет судим Верховным Сенатом и будет «заключен на всю жизнь, как буйный помешанный и враг человечества, в построенную на кладбище пещеру. Его имя будет навсегда вычеркнуто из списка граждан, его дети и вся его семья отрекутся от этого имени и будут зачислены в другие трибы, города или провинции». Читая эти строки, мы видим страницы нашей истории.
Всякое заступничество будет рассматриваться как уголовное преступление (с. 214). По части судопроизводства и равноправия заявляется, что в будущем идеально устроенном государстве «обвинения со стороны лиц, не облеченных никакой гражданской или естественной властью, не будут выслушиваемы и принимаемы Сенатом» (с. 218). И, наконец, «лица, облеченные властью, обязаны будут сами следить за теми, которые будут подчинены им, выговаривать им или наказывать их в случаях, предоставленных их компетенции, передавать виновных в распоряжение высшей власти... без всякого снисхождения». Это что — «русский большевизм», сталинизм, 37-й год? Нет, это тот идеал «гуманизма», которым сокрушали христианство и самодержавие.
Можно было бы еще добавить и обязательно однотипные дома, длинные, как кишка, и принципиально однообразные. Удивительно, но эти идеалы гуманистов-каббалистов прошлых веков осуществлены в нашей градостроительной практике повсеместно и скурпулезно. И от этого наши города, наши улицы, наши дома стали воплощенной масонской утопией... А запрет носить украшения, и скудный паек еды, и установленный тип одежды серого цвета? Разве не по этим образцам власть в нашей стране с семнадцатого года осуществляет свои планы? Маркс и Ленин, таким образом, — фигуры преходящие, пришедшиеся ко времени, не более.
Эта книга Морелли была опубликована во Франции в 1755 году, затем в Лондоне. Ее приписывали Дидро, автор ее остался неизвестен. Эта книга составлена как готовый план для осуществления коммунистических идеалов. Ее условный автор, Морелли, стал идейным учителем Бабефа, решившего осуществить коммунистические идеалы во Франции. Был составлен заговор. Уже на следующий день после прихода к власти предполагалось приступить к осуществлению планов, намеченных в книге Морелли, к составлению списка «врагов народа» («человечества»). В этой школе идей выросли наши реформаторы и гуманисты
В области морали автор выше цитированного «Кодекса природы» полагал, что идеей, движущей поведением человека, является самосохранение и влечение к удовольствию за счет удовлетворения своих вожделений... В этом смысл «естественной морали», ныне навязываемой и нам.
С таким моральным багажом многие и въехали в царство обобществленной собственности, черпая продукты из царства частной собственности. План, составленный во Франции, довольно узнаваемо осуществился в России. Почему же он не был проведен в жизнь на месте, там, где родились идеи тотального концентрационного лагеря? Возможно, по простой причине: установление порядка, принудительного труда и регламентированной жизни очень дорого стоит. Непроизводительный труд и необходимость содержать неисчислимую армию учетчиков, контролеров, начальников за ними и управление надзора и надзора над надзирателями неизбежно должны иметь в качестве материального обеспечения природное сырье. Наша страна и была сделана сырьевым придатком в 1917-м и такой остается. Но главное было то, что Россия являлась оплотом Православия, страной исключительно самобытной и мощной.
Заветы Морелли исполняются сегодня, при «демократии», один к одному. С одной стороны жирующие коты, — «лучшие люди», «элита», ворующая народную казну. Заметим, эти жирующие коты выросли на Пушкине и Гоголе и прочей классике «гуманизма». С другой, дети, наши дети. В детских приютах, не при Сталине, а сегодня томятся сотни тысяч несчастных русских детей в условиях изоляции от общества, как преступники. И какую нужно иметь пустоту в сердце — спросим себя, чтобы проводить конференции, строить административные здания из мрамора, и знать, что рядом с этим — бледненькие, одетые в какие-то застиранные платьишки и костюмчики времен похода челюскинцев детишки, продолжать спокойно наслаждаться жизнью и рассуждать, что теперь все не так, теперь демократия. «Просветительская» этика «разумного эгоизма», насаждаемая в России масонством и его разновидностями, обнаружила в этом вопросе свою суть.
