Читаем без скачивания Кабул – Нью-Йорк - Виталий Леонидович Волков

изучение местной механики власти закончилось уроком на тему Общественного договора. Сделай он еще шаг за опекунами, возьми в свои руки парламент, и его больше незачем было бы содержать патронам. И загнанных в тупик полевых командиров ему уже не замирить, они растворятся во тьме и сожрут его коварно и неумолимо, как сжирали всех зарвавшихся ставленников зарубежья до него.

Хамид Карзай на выборах в парламент вдруг пошел на союз с полевыми командирами севера и тех пуштунских племен, что были недовольны «американским влиянием». Да, он «кинул» своих работодателей в Белом доме. Те сперва с изумлением, а затем с негодованием обнаружили, что в подготовленном ими втором отделении спектакля «Первые за 36 лет свободные выборы в парламент» на глазах меняется сценарий и актерский состав! И все происходит по ими же расписанным и отработанным в первом отделении правилам: где надо, теряются бюллетени, где не надо, возникают «талибы» и пугают бородачей-избирателей, где есть возможность, там на наркодоллары покупаются голоса! Но марионетка пошла в пляс сама! Эксперты различных ведомств принялись создавать новые схемы и высчитывать расходы, ведь вложенные деньги надо выручать. Высокие чиновники из Вашингтона отправились в Кабул, дабы посредством убеждения вернуть блудного сына на истинный путь, а Фахима и прочих фахимов «устаканить» деньгами или силой…

Фахим позвал полковника такими словами, что полковник поехал в неприступный Панджшер.

* * *

На вертолете, который Курою предложил в качестве средства передвижения маршал, полковник лететь отказался. Воздух — не его стихия, да и опасно. Так называемые талибы перед выборами в парламент получили из Ирана новые ПЗРК, и теперь в воздухе, ближе к горам и ущельям, даже американские военные не чувствовали себя уверенно.

Бронемашины бундесвера сопроводили Куроя до границы Файзабада и поспешили обратно, в безопасное место. Немецкое начальство в знак уважения к полковнику предложило ему обеспечить безопасность до самого Панджшера, и они вместе посмеялись над такой шуткой. Свой личный конвой, две машины сопровождения, после расставания с немцами полковник послал вперед, а сам отправился вслед, но обходным крюком, дорогой неудобной и пользующейся дурной славой. Адъютант принялся возражать, но Курой даже не счел нужным вступать с ним в объяснения того, что дается лишь опытом войны — самостоятельное движение наиболее безопасно в этих краях. Духи не любят тех, кто прячется за броню конвоев.

Адъютант был наслышан о том, что заступил на службу к офицеру с причудами, и отнес это к одной из тех странностей характера, с которыми ему еще предстоит познакомиться и жить. Страха он не испытывал, поскольку был хоть и болтун, но не робкого десятка.

Путь, выбранный полковником, впадал в главную дорогу приблизительно на полпути между Файзабадом и въездом в Панджшер. Эту развилку уже 20 лет украшали обезглавленные советские танки Т–56, вкопанные в землю до самой призмы механика-водителя. Местные так и называли это место: «у безголовых шурави», хотя иногда говорили и иначе — «у русской любовницы». Полковник помнил историю появления здесь этих памятников. Он ее слышал от самого Горца, а потом и сам не преминул пересказать Ахмадшаху Масуду.

Советские батальоны снова рвались к Панджшеру. Отряды национальной гвардии доктора Наджибуллы, только сформированные, но уже хорошо проявившиеся в боях под Гератом, поддерживать их не спешили — Панджшер не Герат. Но шурави на этот раз взялись за дело всерьез, зло. Разведданные подтвердили, что советским генералам Москва устроила головомойку за то, что моджахеды Масуда портят политическую картину в непростые для Кремля времена. Шел 1985 год. После разгона генералы и маршалы в Кабуле приказали извести Панджшерского Льва окончательно, генералы полевые меж собой порешили попробовать загнать Масуда поглубже в ущелье и продержать там, пока Москва успокоится.

Мотострелки, десантники, вертушки и танки. Снова эти бесполезные в горах танки. Шах Масуд старался избегать прямых столкновений главных сил с советскими частями и изматывал атакующих засадами, ударами в спину, по линиям доставки боеприпасов и топлива, и отходил, оттягивал войско в логово, где заканчивалась власть советской авиации и куда уже наученные горькими опытами 81-го — 83-го годов, не совали длинные носы плосколобые стальные слоны.

Танки прикрывали передвижения пехоты, курсировали по дорогам, занимали огневые позиции у кишлаков, пристреливали цели в ближних горах. Старались вызвать уважение и нагнать страху.

Но афганцы уже не боялись. Они относились к танкам как к сердитым животным, пришедшим по прихоти природы пастись поблизости.

Танковый взвод полз по дороге из Файзабада. У развилки, битой временем и разрывами бомб, головная машина встала, за ней — другие. Через дорогу переходили бараны. Большое стадо неторопливых баранов. Куда им спешить…

Русский танкист выбрался из разгоряченного тела машины.

— Гоните скорей стадо, — прикрикнул он на пастухов, добавив пару терпких слов, наверняка понятных афганцам.

Те в ответ принялись разводить руками, подгонять баранов, утративших всякий страх перед рыкающей техникой. Но тупые животные, словно назло, замерли и только оглядывались на погонщиков.

— Гоните, а то танки двину! — вмешался офицер. Бараны остались к угрозе глухи. Но пастухи поняли офицера. Один извлек из дорожного баула сверток и поднял над головой. Сыр. Второй показал танкистам горлышко бутыли.

Офицер рассмеялся, трижды стукнул кулаком по броне и принялся расстегивать комбинезон для скорого облегчения.

— Технический перерыв. Отливай топливо, заправляемся, — оповестил он афганцев, — а потом полный вперед. Будет у нас шашлык.

Из машин вокруг собрались танкисты. Они спешили последовать примеру командира. Афганцы и их бараны уважительно разглядывали русских. Бутыль и сыр перекочевали на броню. Эх, шурави… Странные враги. Ну кто останавливает танки из-за баранов! Чуднобожные. Могут богатый кишлак спалить, а бродягу, бедняка, накормят да обласкают, последнее отдадут, да еще и власть дадут и сами в ноги кланяться будут! А сами — из той же человечьей глины. Чумазые, как чушки, ту же воду пьют, ту же водку. Повод для них — превыше всего. В поводе — их свобода, их окно в мир. Сыра им захотелось? Нет. Повод к неожиданному. Эх, шурави, не надо было вам останавливать танки.

Афганец тоже любит неожиданности. Быстрые, как взмах ножа.

Три экипажа были порезаны ножами. На это ушло не больше времени, чем русским облегчиться. Только один не дался сразу, и его истыкали, но он успел утащить с собой в коммунистический рай попутчика-моджахеда. Но когда пастухи-моджахеды полезли по танкам, их тоже ждала неожиданность. Первый, кто забрался в головную машину, там и остался, пуля прошила ему голову. Первым был сын местного князя.

Гранату швырять в люк сразу не рискнули, боясь, как бы башню, взорвись боекомплект, ненароком не отнесло