Сразу же панель стены вместе с бронзовыми бра отодвинулась на полметра, открыв матовую плоскость обычного фона. Ген подошел, произнес номер. В рамке фона возникла Элия, она, видно, ждала звонка.
— Что это было, Ген? — встревоженно спросила госпожа Корт.
— Потом, потом. Твой папа не звонил?
— Только что звонил. Сказал, чтобы ты немедленно прибыл в Центр гражданской войны. Пропуск тебе заказан… — Тут женщина заметила лидера, сидевшего в глубине ложи. — Ты не один?
— Здравствуйте, госпожа Корт! — улыбаясь, поклонился гангстер. — Ваш муж у друзей.
— Элия, не волнуйся. Из столицы я тебе позвоню. — Корт погасил экран.
— У вас очаровательная супруга, — сказал ему лидер. — Какие цветы она любит?
— Розы, — наугад выпалил делец. Ему и в голову не приходило думать, какие цветы по душе его новой жене. Прежняя, кажется, предпочитала гвоздики…
— Вы разрешите, я пошлю ей сейчас букет?
— Мой друг, не делайте глупостей! — остановил Корт. — Вы не хуже меня знаете, что букет настоящих живых цветов теперь — целое состояние.
— Мне хочется сделать приятное дочери сенатора Дана, — настаивал гангстер. — Подумайте, ведь когда-то цветы росли прямо на клумбах!
— Нет, я не могу допустить, чтобы вы вошли в такие расходы! — упорствовал Корт. — Если уж вам так хочется послать цветы, давайте пополам. Вышлите мне счет.
— Надеюсь, моя идея не будет для вас слишком обременительна?
— Если букет будет нормальным — выдержу. А если вы пришлете целую охапку, то обанкрочусь…
— До этого дело не дойдет. — Лидер встал. — Мой вертолет в вашем распоряжении. Он на крыше. Пилот первого класса. Если хотите воспользоваться…
— Благодарю. — Корт тоже поднялся, тщательно пряча пакет во внутренний карман пиджака. — Но разрешение на полет в столицу? Нас наверняка сшибут через две минуты.
— Разрешение на полеты в столицу и на посадку где угодно — у меня постоянные.
— Ну и связи! — восхитился Корт.
Через несколько минут небольшой вертолет с армейскими опознавательными знаками поднялся с плоской крыши одного из каменных исполинов и взял курс на столицу…
9
Сенатора, руководившего борьбой с опасными идеями, передача Национального синдиката застала дома. Как только она кончилась, старик, прихватив свою трость, поспешил вниз. К подъезду сразу же был подан его небольшой бронетранспортер. Старик всегда сам садился за руль и был доволен, если в стереохронике показывали отчаянные виражи, которые закладывал на углах его экипаж. Сенатор слыл вообще отчаянным смельчаком. Он никогда не ездил в громоздких надежных танках, предпочитая свою легкую, верткую машину, прикрытую тонкой стальной скорлупой, которая могла предохранить разве лишь от шальной пули какого-нибудь плохо воспитанного мальчишки. Подростков и тем более взрослых сенатор не боялся. Он был дальновиден, долгие годы заботился о популярности своего комитета и в конце концов стал собирать отличные дивиденды. За его Особым комитетом по охране демократии прочно установилась репутация места, в которое не стоило попадать ни видным правительственным чиновникам, ни самым захудалым гражданам. Вызов к сенатору нередко означал пропуск в одну сторону — в этих случаях обратно не возвращались. Естественно, глава такого учреждения не слишком заботился о собственной безопасности — его самого избегали как чумы. И редко какой сумасшедший решался пальнуть вслед проносившемуся на огромной скорости красному броневичку…
В машине неизменная усмешка покинула сенатора, лицо его расслабилось, углубились впадины под глазами — годы наедине с обладателем коротких пожелтевших усов чувствовали себя свободней.
— Куда же ехать? — вслух произнес старик, включая мотор.
Огромное количество мест, где в самую нужную минуту мог оказаться президент, всегда бесило сенатора. С раздражением припоминал он все эти бесчисленные мышеловки — городское убежище А, убежище В в горах на случай войны, подземный бункер начальников военных штабов, убежище министерства обороны, Центр гражданской войны…
«Скорее всего, он в Центре», — окончательно решил главарь Особого комитета и, рывком сдернув транспортер с места, ходко погнал его, стараясь держаться возможно дальше от основных городских магистралей. Лучше было сделать лишний крюк, чем застрять в часовой пробке. К тому же на узких боковых улочках и стреляли пореже.
Скоро старый политик понял, что жизнь столицы резко переменилась. Движение почти замерло. Лишь по-прежнему парами безостановочно патрулировали танкетки полиции. Заметив красный экипаж сенатора, они поспешно сворачивали, освобождая дорогу.
Но самое главное — в городе как будто не стреляли! Старик не верил ушам. Он даже остановил машину и, приоткрыв люк, прислушался — было тихо! «Эти ребята задали нам задачку», — вздохнул сенатор и снова взялся за руль.
Через несколько минут он добрался до огромного бетонного сооружения, напоминавшего колоссальную, врытую в землю танковую башню. Бросив у входа свой транспортер, сенатор торопливо, как только позволяли возраст и трость, прошел в контрольный пункт, на секунду задержался у стеклянной панели, вделанной в стену. Прижав руки к стеклу, он дал электронной голове удостовериться в отпечатках пальцев. Щелкнув, металлический турникет пропустил сенатора в кабину, где надо было шепнуть микрофону пароль. После этого дверь приотворилась, за ней уже ждал молодой офицер. Он проводил сенатора к лифту — по зданию категорически запрещалось ходить без сопровождения внутреннего персонала Центра.
У лифта сенатор предъявил свое удостоверение сержанту особой охраны. Тот надел специальные очки; обнаружив на документе невидимые знаки, вежливо вернул его старику. Дверцы лифта раскрылись, джентльмен с палкой вошел в кабину. Эту часть путешествия по Центру гражданской войны старик не переваривал — лифт словно проваливался в бездонный колодец, сердце екало и прыгало вверх. Казалось, хрупкий футляр с человеком внутри вот-вот разобьется всмятку, но этого не произошло: кабина плавно затормозила и дверцы бесшумно разъехались в стороны. Председателю комитета пришлось еще немного пройти по безлюдному, уходившему вниз коридору. У массивных стальных дверей светилась броская надпись: «С оружием не входить!» Сенатор в последний раз предъявил себя автомату, мгновенно проткнувшему его невидимыми лучами и не обнаружившему ничего подозрительного. Зажглась красная лампа над входом, и ворота не спеша уползли в стену…
«Ослы!» — в который раз подумал старик о военных: наставив повсюду своих роботов-идиотов, не могут додуматься, что их самая совершенная контрольная машина не в состоянии была учуять обычную пластмассовую газовую гранату, точь-в-точь копировавшую фляжку с бренди, — на крайний случай сенатор постоянно таскал ее в заднем кармане брюк… Пройдя большой овальный зал, в котором военные специалисты по борьбе с гражданскими беспорядками торчали перед экранами лазерной связи, регистрируя инциденты в любых частях страны, деятель с тростью наконец добрался до кабинета № 001. Охрана, дежурившая у входа, расступилась: сенатор здесь был частым гостем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
