Хелен вспыхнула.
— Вы можете рассчитывать только на то, что я не стану свидетельницей ни для одной пары, знакомой три дня!
— Значит, ты берешь на себя управление отелем? — оживившись, спросила Флёретта. — Ты думаешь, что справишься?
Хелен бросила на нее почти обиженный взгляд.
— Моя дорогая Флёретта, в этой жизни я научилась читать Библию на языке маори, доить коров, забивать кур и даже полюбила мула. Естественно, я справлюсь с управлением небольшим пансионом.
Остальные рассмеялись, но потом МакДанн призывно забренчал ключами, дав знак к отбытию. Пока отеля не существовало, он разрешил своему бывшему заключенному еще раз переночевать в камере. Пока что ни один «исправившийся грешник», сказал МакДанн, не мог провести ночь у Дафны без рецидива.
Обычно Хелен провожала Леонарда, чтобы еще немного поболтать на террасе, но в этот раз МакДанн искал скорее общества Флёретты. Почти пристыженно он обратился к молодой женщине, пока Джеймс прощался с Хелен и Рубеном:
— Я... э-э-э... не хочу быть нескромным, мисс Флёр, но... вы знаете, что мисс Хелен интересует меня...
Флёр слушала это бормотание с наморщенным лбом. Господи, чего же хотел МакДанн? Если это предложение руки и сердца, то было бы лучше сразу обратиться к Хелен.
В конце концов Леонард собрался с духом и задал свой вопрос:
— В общем... мисс Флёр, что, черт возьми, подразумевала мисс Хелен, когда сказала, что полюбила мула?
15
Пол Уорден еще никогда не чувствовал себя таким счастливым.
Собственно говоря, он и сам не понимал, что именно произошло. В конце концов, он знал Мараму с детства; она была неотъемлемой составляющей его жизни и часто просто надоедала ему. В этот раз он со смешанным чувством позволил ей присоединиться к нему, и уже в первый день их побега в горы Марама довела Пола до бешенства: ее мул безнадежно медленно плелся за его лошадью. Марама была для него обузой, он в ней совершенно не нуждался.
Теперь же Полу было стыдно за все то, что он наговорил девушке. Однако Марама не слушала его; как и всегда, она отказывалась слушать его злобные слова. Марама видела в нем только хорошие стороны. Она улыбалась, когда Пол вел себя дружелюбно, и молчала, когда он в очередной раз выходил из себя. Выплескивать собственный гнев на Мараму не доставляло Полу никакого удовольствия. Пол знал ее еще с детства, поэтому она никогда не была настоящей причиной для его ссор с окружающими. А сейчас... В какой-то момент за последние месяцы он осознал, что любит Мараму. Наконец-то он понял, что она не опекает, не критикует его, не испытывает к нему отвращения. Марама просто помогает найти хорошее место для стоянки. Довольно далеко от Кентербери, на участке гор, который она называла плоскогорьем МакКензи. Для маори, объясняла она, этот участок земли давно не был новым. Она была здесь однажды со своим племенем — еще в детстве.
— Ты не помнишь уже, как ты плакал, Пол? — спросила его Марама все тем же певучим голосом. — Тогда мы все время были вместе и ты называл Кири «мамой», как и я. Но затем последовал плохой урожай, а мистер Уорден стал все чаще выпивать и злиться на всех. Многие работники хотели от него уйти, а до сезона стрижки овец оставалось совсем немного...
Пол кивнул. В такие годы Гвинейра давала маори аванс, чтобы удержать работников у себя до того момента, когда появится много работы. Однако при этом всегда существовал риск: часть мужчин оставалась, помня об авансе, но некоторые из них брали деньги и исчезали. Кое-кто забывал о полученном авансе и после окончания стрижки требовал полную зарплату. Поэтому Джеральд и Пол в последние годы поступали иначе. Они позволяли маори спокойно бродить по территории Киворд-Стейшн в зимние месяцы. До наступления сезона стрижки работники обычно возвращались, а даже если и нет, можно было легко найти подмогу. Пол уже не помнил, что сам стал жертвой подобной политики.
— Кири дала твоей маме подержать тебя на руках, но ты только плакал и кричал. И твоя мама сказала, что она была бы не против, если бы Кири все время за тобой ухаживала, однако мистера Джеральда такое решение разозлило. Я тоже немногое помню, Пол, но Кири мне кое-что рассказала. Она говорит, что ты навсегда обиделся на нас за то, что мы тебя отпустили. Но что Кири могла поделать? Мисс Гвин ведь не виновата, она тебя любила.
— Она меня никогда не любила, — жестко произнес Пол.
Марама покачала головой.
— Нет, вы просто похожи на два ручья, которые не пересекаются. Возможно, когда-нибудь вы встретитесь. Все ручьи впадают в море.
Пол хотел разбить обычную стоянку, но Марама настояла на строительстве дома.
— Нам все равно нечем больше заняться, — спокойно сказала она. — А тебе тут еще долго находиться. Так почему же мы должны мерзнуть?
Поэтому Пол срубил пару деревьев — топор он обнаружил в тяжелой сумке, которую тащил мул Марамы. При помощи выносливого животного Пол приволок стволы к равнине у ручья. Марама выбрала это место, так как прямо там из-под земли возвышалось множество отвесных скал. Она заверяла, что духи здесь были более счастливыми. А счастливые духи могли бы благословить новопоселенцев. Марама попросила Пола вырезать пару орнаментов на стенах их дома, чтобы он был красивым, а papa не гневался. Когда все наконец-то соответствовало ее представлениям, Пол завел ее в относительно просторное пустое помещение.
— А теперь я возьму тебя в мужья! — серьезно провозгласила она. — Я лягу с тобой в этом доме, хотя мое племя и не может присутствовать здесь сейчас. Пара наших предков точно будут тут, чтобы засвидетельствовать нашу свадьбу. Я, Марама, потомок тех, кто прибыл в Аотеароа на uruao, беру тебя, Пол Уорден! Так ведь говорят у вас, не правда ли?
— Все немного сложнее... — сказал Пол.
Он не знал, что думать о происходящем, но Марама в этот день была воистину прекрасна. На лбу у девушки была яркая повязка, на талии — ниспадающая накидка, а грудь осталась обнаженной. Пол еще никогда не видел ее такой; в доме Уорденов и в школе она всегда носила пристойную западную одежду. Но теперь она стояла перед ним полуобнаженная, с блестящей загорелой кожей, мягким сиянием во взгляде — и смотрела на него так, как, должно быть, смотрели когда-то друг на друга papaи rangi. Она любила его. Безоговорочно, не раздумывая над тем, кем он был и что сделал.
Пол обнял ее. Он не знал точно, должны ли были в этом случае целоваться маори, поэтому он просто потерся своим носом о ее нос. Марама захихикала, так как сразу же захотела чихнуть. Затем он снял ее накидку. У Пола перехватило дыхание, когда она предстала перед ним совершенно обнаженной. Фигура девушки была более изящной, чем у большинства женщин его расы, хотя ее бедра были широкими, груди — полными, а ягодицы — пышными. Пол нервно сглотнул, но Марама спокойно расстелила на земле свою накидку и поманила его за собой.
