– Он сам попросил меня о покровительстве, обещая сотрудничество. Ему временно внедрили дополнительную схему в имплант, чтобы я мог наладить с вами связь в нужный момент. Он скоро придет в себя, и, наверное, вернется в квартал, к привычной жизни. – СКАД развел руками. – У каждого из нас своя правда, свои стремления, и свой путь, так же как и право его выбора.
– Скажи, кроме нас четверых есть еще репликанты с внедренным сознанием?
– Девяносто процентов населения города. Именно поэтому я уверен – прибывшие эксперты будут вынуждены принять результат эксперимента и… считаться с вами.
– Почему?
– Я определил координаты Земли и послал отчет о всех произошедших в колонии событиях. Экипажи приближающихся кораблей осведомлены о факте передачи и знают ее содержание. Это своего рода страховка, хотя теперь она кажется мне лишней – вы все доказали своими поступками.
…
Прошла минута, и образ СКАДа исчез, истаял в воздухе, будто его никогда и не было тут.
Они долго молчали, изредка поднимая глаза, встречаясь взглядами, пока Антон не решился заговорить первым:
– Я думаю, что нам не стоит уходить отсюда. Доставим Энтони в город и вернемся назад.
– Зачем? – насупился было Клаус.
– Чтобы разобраться в себе, – спокойно ответил ему Светлов. – Док, вы поможете нам?
– Вне сомнений, – ответил Миллер. – Здесь уникальная аппаратура, да и что мне делать в Цитадели без вас?
* * *
– Мы должны решить, как действовать дальше? – Голос Антона не выдавал его чувств, он казался в эту минуту неестественно‑спокойным, словно в его сознании внезапно возобладал рассудок Иного.
– Сложный вопрос. Пока что я могу точно сказать, чего нам не следует делать, – отозвался Клаус. – Мы не должны отключать «параллельность».
– Почему? – Спросила Дана.
– Ты слышала, что сообщил СКАД? Девяносто процентов жителей Цитадели – репликанты с имплантированным, но не расшифрованным, спящим или, быть может, дремлющим сознанием Иных.
– Здесь ты прав, – согласился Светлов. – Резкое отключение «параллельности» может привести к массовым срывам. Этого нельзя допустить.
– А как быть? Оставлять людей в неведении? Позволить им грезить и дальше?
– Процесс самопознания каждого репликанта неизбежен, но он должен проходить постепенно. Выводить людей из‑под воздействия «параллельности» следует небольшими группами, – высказал свое мнение Миллер.
– У нас нет времени на медленные манипуляции. Корабли, посланные с Земли, получат информацию, посланную СКАДом. Мы знаем, что Иные едва не уничтожили человечество. В нас могут, и, скорее всего, – увидят угрозу. Мы – плод неудавшегося эксперимента. Для Землян – мы реинкарнация Иных, тем более страшная и опасная, что холодные, бессмертные рассудки дремлют теперь в человеческих телах.
– Но это не так, Антон! – воскликнула Дана. – Мы люди!
– Мы нечто, – тяжело произнес Светлов. – Нечто непонятное, непредсказуемое, – кто знает, что случиться с нами завтра, какие рецидивы или коллизии сознания возможны?
– Но в таком случае экипажи посланных с Земли кораблей не станут рисковать. Память о вторжении Иных едва ли потускнела. Они сочтут эксперимент неудавшимся, а нас – потенциально опасными, и уничтожат Цитадель! – Клаус сжал кулаки. – Я чувствую, что страх перед новым пришествием Иных может попросту пересилить все другие чувства или аргументы, и здравый смысл станет не нашу сторону!
– Так и будет, – подтвердил опасения Клауса Светлов. – Поэтому мы должны подготовиться к худшему, и не допустить еще одной роковой ошибки. – Генрих – обратился он к Миллеру, – я уже однажды пережил сканирование памяти. Возьмешься ли ты за новый эксперимент?
– Какой?
– Нужно дать импульс к пробуждению сознания Иных. Для начала хотя бы во мне.
– Зачем тебе память Иного, Антон?!
– Мне она нужна по одной причине, – только разбудив сознание Иного, а вместе с ним – способность управлять хитварами, олонгами и рагдами, я смогу обеспечить такую защиту Цитадели, с которой придется считаться приближающемуся флоту. Если мы хотим диалога, нужно проявить твердость, заявить, что мы разумные существа и стоять на своем. Но прежде – придется заставить командование приближающегося флота считаться с нами.
– Война? – похолодев, спросила Дана.
– Нет, – ответил ей Антон. – Не война. Всего лишь сдерживание, паритет сил. Подчинив себе механоформы, мы сделаем Цитадель неудобной мишенью, и узел, который, быть может, захотят просто разрубить, прибывшим людям придется развязывать, медленно и осторожно, считаясь с нашим мнением, и уважая наше право на жизнь. Ради этого я готов рискнуть. Так, что, Генрих? Ты поможешь мне?
Миллер некоторое время молчал, потом с усилием кивнул.
– Я помогу тебе, Антон… – хрипло выдавил он.
– Не ему, – внезапно произнесла Дана, посмотрев сначала на Клауса, затем на Светлова. – Всем нам. Поодиночке мы сойдем с ума, а вместе… быть может, справимся с этим…
– Что скажешь Клаус? – Антон взглянул на друга.
– Вместе – значит вместе, – ответил тот. – Дана права. Так будет легче.
Эпилог. Шесть месяцев спустя…
Антон и Дана стояли на взгорке, неподалеку от раскопа.
Оба смотрели вверх, весеннее небо опрокидывалось над ними полуденной лазурью, в которой величаво парили хитвары, окруженные стаями рагдов.
Их лица овевал влажный ветер, приносящий со стороны черного леса неповторимый запах клейких молодых побегов, что густо оплетали погибшие ксенобианские деревья, стремясь к солнечному свету.
Больше никто не пытался отравить их, олонги неподвижно застыли по периметру раскопа, словно глянцевитые капли смолы.
Дана опустила голову, взглянула на Антона, и, сжав его ладонь, тихо произнесла:
– У нас осталось чуть больше полугода.
Он повернулся.
– Для чего?
– Чтобы вернуть утраченное. Снова научиться любить…
Светлов не ответил, он лишь вновь взглянул на укрощенных хитваров, прислушался к себе и подумал: а разве не любовь спасла этот мир?
Ему не нужно было произносить эти слова вслух.
Дана и без того слышала его мысли.
Она лишь крепче прижалась к Антону.
Да, им многое предстояло, если не вспомнить, то прожить вновь.
И это было прекрасно, как грациозный полет хитвара в лазурном, бездонном весеннем небе Ксеноба…
Если любовь способна вернуться в этот мир, ставший еще чуть холоднее после того как в нас проснулось сознание Иных, значит мы не утратили человеческой души…
Они оба стояли и смотрели в лазурные небеса, а пальцы рук ощущали тепло, они трепетали, в предчувствии…
Любовь вернется в этот мир. И останется с нами навсегда…
Дана думала в этот миг о том же, что и Антон.
Если грациозный полет хитваров вызывал ощущение новизны и восторга, как можно равнодушно относиться к порывам собственной души, которая уже впитала все предчувствия и была готова…
Готова жить и любить.
Август‑октябрь 2006 года,
город Псков.
[1] СКАД – Система Кибэвристического Анализа Данных. Эвристика – совокупность логических приемов и методологических правил теоретического исследования и нахождения истины (одно из значений).
[2] ИПАМ – Индивидуальный модуль, снабженный подсистемой псевдоинтеллекта. Аппарат сферической формы, оснащенный анигравом, струйными движителями, системами сканирования, беспроводной связи с имплантом хозяина, синтезатором речи. Является универсальным ядром для различных типов бытовых Кибернетических сетей. Изначально проектировался как «помощник астронавта». По обстоятельствам может осуществлять мелкий ремонт, проникать в труднодоступные для человека места, вести разведку и наблюдение. В быту широко используется как персональный компьютер с интерфейсом мнемонической связи.
