с толпой зевак на площадь ждать прибытия вестовых; и, будучи глупее осла из басни, я сильно волновался, так как очень хотел узнать, под гербом какого сеньора мне предстоит теперь жить, потому что тогда здесь считали, что мы будем принадлежать Франции, а Савойю просто выменяют на Миланское герцогство».
Сколько городков, возможно, пережили подобную ситуацию? Обмен территориями был достаточно распространенной практикой до наполеоновской эпохи. До 1789 г. такое происходило постоянно. Об этом свидетельствуют судьбы герцогства Бар и Лотарингии, которые Франция выменяла у Миланского герцогства (1700) или Нидерландов (1735). В любом случае у части подданных, а то и у всех них менялся хозяин. В случае с Лотарингией, поскольку герцог был вассалом французского короля из-за земли Барруа, находящейся у того в ленной зависимости, т. е. из-за той части Барруа, что была феодом королей Франции, он не мог присоединиться к Священной Римской империи, и, чтобы сочетаться браком с Марией Терезией, ему нужно было отказался от Лотарингии. В то же время Станислав Лещинский, потеряв польский трон — он был свергнут — оказывается тестем Людовика XV: он соглашается обменять титул короля на титул герцога, а после его смерти Лотарингия перешла к французскому королю. Управление регионом было доверено канцлеру, включение Лотарингии в королевство прошло без затруднений, хотя и раздавались отдельные голоса протеста. В германоязычных землях на берегах реки Мозель проблем с лояльностью в отношении короля и последующих режимов не возникает; более того, уроженцами этого региона было самое большое количество добровольцев в армию во времена Людовика XVIII.
Эльзас в центре европейских конфликтов Из всех провинций и регионов Франции Эльзас, вероятно, единственный, который непосредственно участвовал во всех крупных конфликтах европейской истории: и в войнах эпохи Реформации, и в революции 1789 г., и в соперничестве между Германией и Францией.
Его присоединение к Французскому королевству в период между Вестфальским мирным договором (1648) и взятием Страсбурга (1681) было связано с распрями в самом Эльзасе, где лютеране противостояли католикам Габсбургам. «Нельзя трогать обычаи Эльзаса», — говорили в Версале в 1701 г. Там не применяется Нантский эдикт, и практика simultaneum (одновременного богослужения лютеран и католиков в церкви) позволяет католикам и протестантам в случае необходимости пользоваться одними и теми же религиозными зданиями. В XVIII в. здесь главенствует дух терпимости и сосуществования трех религий: католической, протестантской и иудейской.
Во время Французской революции, независимо от вопроса о судьбе княжеских владений, разразился кризис, который привел к «языковой войне»; активное участие в ней приняло духовенство, для которого офранцуживание означало секуляризацию. Благодаря заключенному с папой конкордату 1801 г. Наполеону удалось заручиться доверием Церкви и воспользоваться двуязычием в регионе, чтобы доверить эльзасцам высшие посты в административной системе бывшей Священной Римской империи германской нации.
Здесь говорят по-немецки, но любят Францию — таким Эльзас предстает в XIX столетии, и его присоединение к Германии в 1871 г. приводит одновременно и к частичной эмиграции, и к враждебности местных жителей в отношении немцев, о чем свидетельствуют выборы, прошедшие в период 1871–1880 гг. Германия Вильгельма II проводит одну за другой социальные реформы: но переходит ли население на его сторону? Когда во время Первой мировой войны русские социалисты предлагают провести в Эльзасе референдум для решения вопроса о его будущей государственной принадлежности, их французские коллеги — Мариус Муте и Марсель Кашен восхищаются этим принципом, но при условии, что референдум будет проводиться лишь под контролем французских властей.
Вновь воссоединившись с Францией в 1918 г., Эльзас сохранил свои обычаи, но антиклерикализм Третьей республики вызвал среди местных жителей некоторое стремление к автономии; нацистская Германия перед аннексией провинции в 1940 г. назвала это движение «регионализмом». С того времени отказ служить в вермахте считался дезертирством, 60 тысяч эльзасцев, которых считали франкофилами, были предварительно высланы в Лион, а поскольку франкофилов было намного больше, значительное число их были депортированы в Польшу, а на их место переселили немцев из Прибалтийских государств или Бессарабии.
После войны настоящая драма эльзасцев, против их воли мобилизованных в вермахт, впервые проявилась в ходе процесса по делу о виновных в массовом убийстве в Орадуре (1944). Среди палачей батальона «Фюрер» 2-й дивизии СС «Рейх» было некоторое количество эльзасцев, насильно призванных в вермахт, которые заявили о своей невиновности. Если бы их осудили, Эльзас разразился бы гневным криком; если бы их оправдали, в Лимузене прозвучали бы вопли негодования. «Пораженные в самое сердце», эльзасцы клеймили режим Виши, бросивший их на произвол судьбы… Такова была, среди прочего, цена, которую пришлось заплатить за политику коллаборационизма. Тринадцать из этих эльзасцев, служивших «против воли», были осуждены, а несколько дней спустя в 1953 г. парламент объявил им об амнистии.
Эльзас без собственного лица: взгляд франкофила Анси Отчаяние по случаю того, что Эльзас, его родину, присоединили к Германии в 1871 г., было отражено в работе художника Жан Жака Вальца, известного как Анси. Он описал непоколебимый, традиционный и сельский Эльзас, сопротивляющийся германской оккупации и верный памяти Франции. За это произведение художника много раз вызывали в суд до 1914 г., а после второго присоединения Эльзаса к рейху в 1940 г., гестаповцы в апреле 1941 г. избили его и бросили умирать. Анси удалось бежать, и Петэн предоставил ему машину, чтобы он смог перебраться в Швейцарию, в Лозанну, где нашел убежище. В 1951 г. художник умер, являясь почетным гражданином Кольмара. «Девочки в белых корсажах и синих юбках, мальчики в национальных костюмах, рота 152-го пехотного полка, где Анси служил в 1914 г., провожали его, сквозь украшенный приспущенными флагами Кольмар, к его последнему пристанищу».
У Анси было несчетное количество книг, посвященных Эльзасу, самые популярные из которых он проиллюстрировал сам. Но можно задаться вопросом: настоящую ли историю Эльзаса рассказывал «дядюшка Анси»? Когда он пишет об Эльзасе, он вспоминает и Жанну д’Арк и Готфрида Бульонского. История Эльзаса, состряпанная на его собственный манер, странно похожа на историю Франции, приправленную и сдобренную эльзасским соусом. Напротив, вкуса собственно истории Эльзаса там нет. Например, не говорится ни слова о политическом опыте, который в XVI в. представлял собой Союз десяти свободных городов — Декаполис 1354 г., при том что этот опыт стал одним из важнейших и самобытных достижений Запада, где Эльзас был самим собой, и только собой. Также в работах Анси нет
