— Поскольку мысль о пытках не испугала тебя немедленно, и, как я подозреваю, применение этого метода могло бы тебя спровоцировать на грубую попытку дать ложную информацию о корабле, то я решил принять крайние меры, чтобы в достаточной степени тебя испугать. — Андреас снова улыбался, явно находя происходящее очень забавным.
Шенберг спокойно сел.
— И как же ты думаешь меня испугать?
— Посредством тех слов, которые я тебе скажу.
— Андреас, я начинаю быстро терять к тебе уважение. Если угрозы, которые ты уже сделал, не имели воздействия, то что может изменить твое бормотание о каком-то непроизносимом ужасе? Таким путем ты меня не испугаешь. Собственно, ты меня вообще не испугаешь так, как ты этого добиваешься.
— Думаю, что я смогу этого достичь. Мне кажется, я знаю, чего боится такой человек, как ты.
— Чего же?
— Наверное, достаточно будет сказать тебе всего одно слово — оно все объяснит и наполнит тебя ужасом. — Андреас довольно хлопнул в ладоши.
Шенберг ждал.
— Это слово — его имя.
— Торун. Я знаю.
— Нет. Торун — бог для толпы. Мой бог реален.
— И? Произнеси ж его ужасное имя! — Шенберг в преувеличенном ожидании приподнял брови.
Андреас прошептал три слога.
Шенберг потратил несколько секунд, чтобы полностью осознать услышанное. Сначала он был просто озадачен.
— Берсеркер, — повторил он, откидываясь на спинку кресла с ничего не выражающим непонимающим лицом.
Андреас, уверенный в силе бога, который еще ни разу его не подводил, ждал.
— Ты хочешь сказать… а-а-а! Теперь понимаю. Значит, ты хочешь сказать, что один из них все пять столетий был спрятан здесь, и вы — вы ему служите?
— Очень скоро богу Смерти мы поднесем жертву, несколько людей, нам уже не нужных. Я могу вам показать, как это будет. Вы полностью убедитесь.
— Да, я не сомневаюсь, что ты можешь это сделать. Так, все это меняет дело, конечно. Но только не так, как ты думаешь. Я не собирался помогать тебе в местной войне, и тем более не стану помогать в массовом уничтожении.
— Шенберг, когда мы покончим с этой планетой, мы, оставив ее умирать, отправимся в космос. Бог наш уверен, что двигатель корабля можно будет восстановить, чтобы он мог унести нас в пространство на многие годы, пока мы не достигнем другой звезды и планеты, тоже зараженной грибком зловонной Жизни. Это путешествие совершу я и несколько других членов Внутреннего Круга. Мы продолжим нести бремя отвратительной жизни наших тел, чтобы освободить от него многих и многих в другом мире. В твоем корабле есть аварийная система переработки отходов. Замкнутый цикл нам позволит существовать несколько лет. Путешествие это, как я сказал, займет много лет. И если ты согласишься с нами сотрудничать, то мы тебя возьмем с собой, пленником. Ты не умрешь. И не сможешь покончить самоубийством — есть способы воздействия на твой мозг, как заверил меня мой повелитель. Он тебя обработает, как это будет нужно.
— Ты нам пригодишься во время полета — нам нужен будет слуга, — продолжал Андреас. — Мы не станем тебя пытать — во всяком случае, не слишком сильно за один раз. Я позабочусь, чтобы твои страдания были достаточно однообразны и не отделяли один день от другого. Возможно, я умру во время перелета, но молодые священники доведут его до конца. А вы, земляне, очень долгоживущи, как я слышал. Надеюсь, что ты — как это у вас называется на старушке Земле? — Спятишь. Да, что ты спятишь за это время. И никто не восхитится твоими подвигами — некому будет восхищаться, никто не узнает о тебе. Но я надеюсь, что ты доживешь до пятисотлетнего возраста.
Шенберг сидел неподвижно. Лишь время от времени дергалась левая щека. Голова его чуть склонилась, и плечи опустились более обычного.
— Лично я больше желал бы увидеть твой достойный мужчины конец, а не такое вот унижение, — сказал Андреас. — Чтобы ты покинул этот мир благородно, в бою. Если ты мне поможешь, то я дам тебе этот шанс. Подумай. Ведь мы сделаем то, что задумали, и без твоей помощи. Так что твое участие или неучастие ничего не решает.
Он помолчал немного.
— Если ты согласишься нам помогать, то я дам тебе, — он показал, подняв руку, большим и указательным пальцами, каким маленьким будет этот шанс, — крошечный шанс, в самом конце. Ты не победишь, но умрешь благородно, в попытке победить.
— Какой это шанс? — Голос Шенберга был тих и в нем теперь слышалось отчаяние. Он часто моргал.
— Дам тебе меч — и шанс пробиться к берсеркеру мимо одного из моих бойцов. Кабели соединений бога будут вполне уязвимы для меча.
— Ты этого не сделаешь! Ведь он — твой бог! Андреас молча ждал.
— Откуда я знаю, что ты меня не обманываешь? — Слова, словно с большим усилием срывались с губ Шенберга.
— Зато ты знаешь теперь, что я сделаю, если ты откажешься нам помогать.
Молчание в маленькой комнате длилось и длилось, ничем не нарушаемое.
Тем временем, под ветвями в пустынном парке богов осталось всего три человека, не считая раба. Фарли и Томас стояли лицом друг к другу, словно два незнакомца, встретившихся неожиданно в местности, которую каждый до этого считал необитаемой. Неподалеку священник отдавал рабу приказания. Потом послышалось чавканье лопаты, врезавшейся в сырую плодородную землю — копалась новая могила.
Фарли смотрел вниз, на лежавшее на земле тело. Нет Джуд не отправился на прогулку среди божественных деревьев и не улыбнулся собственной ране. И Келсумба не смеялся на пути к вечному пиру среди божеств. Фарли не хотел смотреть, как их трупы перекатят в небольшую яму. Чувствуя, как постепенно исчезает чувство неуязвимости, он медленно двинулся вверх по склону.
Томас Цепкий, продолжая вытирать копье, молча пошел следом. Священник был оставлен позади. Здесь дорога была вымощена очень хорошо, гладко, и ее поддерживали в идеальном состоянии. Вдоль обочин были сделаны красивые каменные же пешеходные дорожки, напомнившие Фарли такие же дорожки в имении отца.
Наконец — и обыденность этого поразила Фарли — они миновали последние деревья парка и последний поворот дороги. Открылся простор вершины. Со всех сторон видны были сады и небольшие поля Впереди дорога пересекала тридцать—сорок метров хорошо ухоженной лужайки, а затем входила прямо в ворота города, цитадели богов. Ворота из толстых брусьев, переплетенных фигурно кованным металлом, были сейчас плотно закрыты. Высокие стены города ослепительно белели в лучах солнца, и с довольно близкого теперь расстояния Фарли мог видеть, какие огромные камни складывали эти стены. Его вдруг поразил странный вопрос — каким образом их покрасили так, что они выглядят как кость?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
