все говорят: «Это проклятье Амона, и мы страдаем из-за нового бога царя!» Поэтому, фараон Эхнатон, нельзя медлить – примирись с жрецами, отдай Амону его власть, пусть люди поклоняются ему и приносят жертвы, пусть все успокоятся. Отдай Амону его земли, пусть он возделывает их, потому что земледельцы не осмеливаются сеять на них, да и твои земли остаются порожними, их называют «проклятой землей». Поэтому примирись с жрецами и сделай это без промедления, иначе я умываю руки и не могу ручаться за последствия!
А Хоремхеб сказал:
– Буррабуриаш купил мир у хеттов, а Азиру, уступая их давлению, открыл им города и стал их союзником. Число хеттских воинов в Сирии подобно морскому песку, а колесниц у них больше, чем звезд на небе. Это гибель для Египта, ибо они, не имея флота, коварно привезли по суше воду в пустыню. Бесчисленное множество кувшинов с водой привезли они, так что, когда в начале весны через пустыню двинется великое войско, оно не будет страдать от жажды. Замечу, что большую часть сосудов они закупили в Египте, и купцы, продававшие им пустые горшки, в своей жадности собственными руками вырыли себе могилу. Колесницы Азиру и хеттов уже совершили вылазки в Танис и в землю Египта, побуждаемые нетерпением, а значит, сами нарушили мирное соглашение. Урон для нашей чести невеликий, да и разрушения они произвели незначительные, но я велел распространить в народе молву о жестоком поношении и о хеттской свирепости, так что народ созрел для войны. Еще есть время, царь! Позволь мне затрубить в трубы, поднять ввысь реющие стяги и объявить войну! Собери всех способных носить оружие в учебные лагеря, вели направлять всю медь на выделку копий и наконечников для стрел, и ты увидишь – царский трон будет спасен. Я спасу его, я поведу невиданную войну, я побью хеттов и верну под твою руку Сирию. Все это я смогу сделать, если все египетские запасы и зерно отдадут войску. Голод делает воинами даже трусов. Амон или Атон – им все равно, народ забудет об Амоне, ведя войну, и любые брожения найдут выход в борьбе с врагом, победоносная же война укрепит твой трон прочнее прежнего. А я обещаю тебе, Эхнатон, что война будет победоносной, потому что я – Хоремхеб, Сын сокола, рожден для великих дел и ныне – мой день, которого я ждал всю свою жизнь!
Но Эйе поспешно возразил:
– Не слушай Хоремхеба, фараон Эхнатон, не слушай его, мой милый мальчик! Обман говорит его устами, ибо он жаждет заполучить твою власть. Заключи соглашение с Амоновыми жрецами и тогда объявляй войну. Но только не ставь во главе войска Хоремхеба, отдай власть какому-нибудь умудренному годами опытному военачальнику, изучившему искусство войны по древним письменам времен великих фараонов; тому, кому ты сможешь вполне доверять.
– Если б мы не стояли сейчас перед царем, – сказал Хоремхеб, – я бы заткнул кулаком твой вонючий рот, жрец Эйе! Ты меришь меня своей мерой, и обман говорит твоими устами – ведь тайно ты уже снесся с Амоновыми жрецами и заключил с ними соглашение за спиной царя! Не я обманываю мальчика, чью слабость однажды защитил, прикрыв своим платьем в пустыне близ фиванских гор. Моя цель – величие Египта, и я смогу добиться этого!
Фараон Эхнатон вопросил их:
– Вы сказали?
И они ответили в один голос:
– Мы сказали.
Тогда фараон проговорил:
– Мне надо бодрствовать и молиться, прежде чем я приму решение. Соберите завтра весь народ, соберите тех, кто любит меня, знатных и простых, господ и слуг, привезите камнеломов из их города, чтобы через них я говорил с моим народом и им объявил свое решение.
И они сделали по слову его и собрали назавтра весь народ: Эйе – веря, что фараон примирится с Амоном, а Хоремхеб – надеясь, что он объявит войну Азиру и хеттам. Фараон же бодрствовал всю ночь и молился, беспокойно расхаживал по своим покоям, не принимая пищи и не разговаривая ни с кем, так что, как врач, я не мог не волноваться за него. И вот на следующий день его вынесли на носилках к собравшемуся народу, и с водруженного перед всем народом трона он обратился к толпе, воздев руки, с лицом ясным и сияющим, как само солнце:
– Моя слабость причиной голоду в земле Египетской, моя слабость причиной тому, что неприятель угрожает нашим рубежам. Ибо знайте, что хетты изготовились нанести из Сирии удар по Египту и что ноги врагов скоро ступят на Черную землю. Все это должно было случиться из-за моей слабости, из-за того, что я неясно различал голос моего бога и не исполнял его волю. Но ныне бог открылся мне. Атон вразумил меня, и его истина воссияла в моем сердце; теперь во мне нет ни слабости, ни сомнения. Я низверг ложного бога, но по слабости своей оставил других египетских богов править наравне с Атоном, и их черная тень легла на весь Египет. Поэтому да падут отныне все ветхие боги земли Кемет и да воцарится и воссияет над нашей землей свет единого Атона! Да падут ветхие боги! Да настанет царство Атона на земле!
Народ ужаснулся, услышав слова фараона: кто-то воздел руки, кто-то пал на лицо свое и простерся перед царем. Но он возвысил голос и продолжал с твердостью:
– Любящие меня, идите и повергайте в прах ветхих богов земли Кемет! Разбивайте их жертвенники, крушите их изваяния, выливайте на землю их священную воду, сносите их капища, стирайте их имена со всех стен и в самих гробницах не оставляйте их, дабы спасти Египет! Знатные и сановные, возьмите в руки палицы; художники, оставьте ваши резцы и вооружитесь топорами; строители, подымите свои кувалды и идите во все края, идите по городам и селениям – свергайте ветхих богов и уничтожайте их имена! Так я очищу Египет от власти зла!
Многие люди стали разбегаться в ужасе, но фараон, набрав побольше воздуха, выкрикивал с пылающим, исступленным лицом:
– Да приидет царство Атона на землю! Да не будет отныне ни рабов, ни господ, ни хозяев, ни слуг! Все люди равны и свободны перед лицом Атона! Никто не должен пахать чужую землю или ворочать жернова на чужой мельнице! Пусть каждый выбирает себе работу сам по доброй воле и будет свободен приходить и уходить, когда ему вздумается. Фараон сказал!
Народ больше не шумел. Люди стояли в безмолвии, не отрывая взгляда от царя. Город мертвенно затих, и только остро чувствовался неприятный приторный запах. И тогда под напряженными взглядами людей фараон
