В 1970–1980-х гг. в доме жил астрофизик Николай Александрович Козырев (1908–1983).
О Николае Александровиче Козыреве написано много, есть подробная биография, есть критические статьи о его работах (и сами работы опубликованы не только в специальной, но и в общедоступной литературе[690]), есть воспоминания коллег по работе и людей, проводивших вместе с ним годы в учреждениях ГУЛАГа. К 100-летию со дня рождения Н. А. Козырева вышел сборник статей «Время и звезды»[691], в который включены пять статей ученого по причинной механике (теории физических свойств времени), не вошедшие в его «Избранные труды» (1991 г.), подробная биография Н. А. Козырева, научные статьи, посвященные анализу и применению идей ученого в разных областях знания, статьи, содержащие философское осмысление научных воззрений ученого, архивные материалы и воспоминания о Н. А. Козыреве. Опираясь на публикации этого сборника, мы составили этюд об астрофизике Козыреве.
Московский проспект, 171. Фото 2013 г.
Этюд об астрофизике Козыреве
Н. А. Козырев родился 20 августа 1908 г. в Санкт-Петербурге, в семье горного инженера Александра Адриановича Козырева (1874–1931), специалиста Министерства земледелия, служившего в Департаменте улучшения землеустройства и занимавшегося вопросами гидрологии Казахстана. Выходец из крестьян Самарской губ., А. А. Козырев дослужился до чина действительного статского советника, что давало ему привилегии потомственного дворянина, распространявшиеся, по действующим законам, на жену и детей. Мать Н. А. Козырева Юлия Николаевна (1882–1961) происходила из фамилии самарского купца Шихобалова. В семье Козыревых были еще трое детей: сын Алексей (1916–1989) и две дочери – Юлия (род. 1902) и Елена (род. 1907). В год рождения Николая Козыревы жили в доме № 3 во 2-й линии Васильевского острова.
По окончании средней школы в 1924 г. Николай Козырев поступил в Педагогический институт, затем, по настоянию профессоров, перешел на астрономическое отделение физико-математического факультета Ленинградского университета, который окончил в 1928 г. и вместе со своим однокашником В. А. Амбарцумяном был принят аспирантом в Главную астрономическую обсерваторию СССР в Пулкове (ГАО). Оба они, а также их ровесник Д. И. Еропкин начали работать под руководством академика А. А. Белопольского, председателя Комиссии по исследованию Солнца (КИСО).
Окончивших аспирантуру в 1931 г. В. А. Амбарцумяна и Н. А. Козырева зачислили в штат обсерватории учеными специалистами 1-го разряда. Направленность работ их руководителя отразилась на характере совместных и раздельных статей обоих молодых ученых: немалая доля их публикаций посвящена спектральным исследованиям Солнца. Но уже в них наметился самостоятельный подход к решению проблем физики Солнца с использованием «неклассических» методов. Вполне оригинальными были работы в области теоретической астрофизики. В. А. Амбарцумян и Н. А. Козырев тесно соприкасались с группой физиков-теоретиков, почти ровесников, окончивших Ленинградский университет приблизительно в те же годы и работавших в университете и Физико-техническом институте. Из этой группы вышли Г. А. Гамов, Л. Д. Ландау, М. П. Бронштейн, Д. Д. Иваненко. Оба последних неоднократно приезжали в Пулково, где проводились «вольные обсуждения» современных проблем теоретической физики и астрофизики. Это была своеобразная школа «самообразования талантов», где уже «вышедшая в люди» молодежь училась на международных образцах и не только осваивала сложнейшие теории, но и творчески перевоплощала их.
В мае 1934 г. умер академик А. А. Белопольский и председателем КИСО стал профессор Б. П. Герасимович, за год до этого назначенный директором ГАО. Этот замечательный ученый и неплохой организатор почему-то не сумел установить контакт с молодыми астрофизиками, что впоследствии привело к печальным событиям.
25 июля 1935 г. Д. И. Еропкин и Н. А. Козырев отправились на два месяца в Таджикистан для наблюдений зодиакального света. В конце сентября командировка Еропкина и Козырева была продлена до 15 ноября «в целях наиболее успешного окончания работ Таджикской экспедиции». Работы в экспедиции шли успешно: помимо намеченных наблюдений зодиакального света, ученые специалисты Пулковской обсерватории провели серию исследований ультрафиолетовой радиации Солнца и влияния на нее запыленности атмосферы в Сталинабаде и его окрестностях, предоставив важный материал медицинским учреждениям столицы Таджикистана. Для выполнения работ «по заданию Наркомздрава Тадж. ССР» Д. И. Еропкин и Н. А. Козырев были временно зачислены в штат Таджикской базы АН СССР. Об их важной и полезной деятельности писала газета «Коммунист Таджикистана» в декабре 1935 г.
Н. А. Козырев
По возвращении Еропкина и Козырева в Пулково Б. П. Герасимович собрал материал об их «инициативных действиях» в Таджикской экспедиции и направил 6 февраля 1936 г. «дело Козырева и Еропкина» на 17 листах непременному секретарю Академии наук Н. П. Горбунову с представлением незадачливых инициаторов «к отчислению от занимаемых ими должностей в ГАО». Санкция из Президиума АН СССР была получена, и в праздничный день 8 марта 1936 г. появился приказ № 47 по ГАО такого содержания: «На основании распоряжения непременного секретаря АН СССР за использование экспедиции, полностью оплаченной ГАО, для выполнения посторонних обсерватории работ и сокрытие получения на ту же экспедицию вторых средств от другого академического учреждения (Таджикская база АН СССР) ученые специалисты Еропкин Д. И. и Козырев Н. А. увольняются с сего числа из состава сотрудников ГАО».
Тогда же Б. П. Герасимович направил в народный суд дело о «незаконном получении» повторной выплаты по ранее оплаченной экспедиции. Рассмотрение дела состоялось на судебном заседании 25 мая 1936 г. Свидетельские показания против обвиняемых давал астроном В. П. Цесевич, в то время директор Сталинабадской обсерватории, однако суд отклонил свидетельства, поскольку счел Цесевича заинтересованным лицом, указав на его вину в приеме на работу пулковских сотрудников без согласия дирекции ГАО (нарушение правил о совместительстве). В защиту выступили профессор В. А. Амбарцумян и научный сотрудник Ленинградского университета А. И. Лебединский, академик В. Г. Фесенков сделал письменное заявление, что проведение второй работы нисколько не повредило выполнению первой и что «изучение только одного вопроса в условиях экспедиции явно нецелесообразно, а ценность и значение обеих работ достаточно отражены прессой». В результате суд постановил «дело производством прекратить», при этом вынес частное определение руководству обсерватории ввиду «ненормальных отношений» в коллективе ГАО. Незаконных действий со стороны Козырева и Еропкина суд не установил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
