Читаем без скачивания Большая Советская энциклопедия (РЕ) - БСЭ

  Лечение: амбулаторное — в логопедических кабинетах и стационарное — в психоневрологических и специальных речевых клиниках. Комплекс лечебных мероприятий включает медикаментозную терапию, хирургические вмешательства, психотерапию и специальную речевую тренировку (логопедические занятия). Обучение детей с выраженными дефектами речи производится в специальных речевых школах (см. Логопедия).

  Лит.: Лурия А. Р., Высшие корковые функции человека и их нарушения при локальных поражениях мозга, М., 1962; Правдина О. В., Логопедия, М., 1969; Handbook of speech pathology ed by L. E. Travis, N. Y., [1957]; Luchsinger R., Arnold G. E., Lehrbuch der Stimm- und Sprach-heilkunde, 2 Aufl., W., 1959.

  Ю. И. Кузьмин.

Рис. 3. Спектральная огибающая фонемы «а»: 1, 2, 3, 4 — форманты.

Рис. 2. Спектральная огибающая фонемы «з»: 1, 2, 3, 4 — форманты; 5, 6 — антиформанты.

Рис. 1. Спектральная огибающая фонемы «ть»: 1, 2, 3 — форманты; 4, 5, 6 — антиформанты.

«Речь»

«Речь», ежедневная газета с приложениями, центральный орган партии кадетов. Выходила в Петербурге с февраля 1906 под фактической редакцией П. Н. Милюкова и И. В. Гессена; издатели: Ю. Б. Бак, В. Д. Набоков, И. И. Петрункевич и др. Была популярна в среде либерально-буржуазной интеллигенции. После Февральской революции 1917 выступала против большевиков. Закрыта Петроградская ВРК 26 октября (8 ноября) 1917, после чего выходила под названием «Наша речь», «Свободная речь», «Век», «Новая речь», «Наш век», сохраняя антисоветскую направленность. Окончательно закрыта в августе 1918.

Речь Посполита

Речь Посполи'та (польск. Rzeczpospolita — республика), традиционное наименование польского государства в конце 15 — 18 вв., представлявшего собой специфическую форму сословной монархии во главе с избираемым сеймом королём. Со времени Люблинской унии 1569 до 1795 — официальное название польско-литовского государства.

Речь художественная

Речь худо'жественная, языковая форма выражения образного содержания произведений словесного искусства (см. Поэзия и проза). Художественная выразительность образа (см. Художественный образ) зависит от мотивированности в конкретном контексте использованных автором речевых средств, материально же они могут ничем не отличаться от словарных и грамматических средств общенародного языка, а также от отдельных фактов диалектной речи, просторечия и жаргонов, деловой и научной прозы, возможных и в Р. х. Так как творческий характер в той или иной степени отличает всякую «живую» речь, противопоставленность ей Р. х. обнаруживается лишь в плане содержательного применения, глубинного функционирования языка в художественных произведениях. Для Р. х. типично непрерывное использование эстетической (поэтической) функции языка, подчинённой задачам воплощения авторского замысла, тогда как в иных видах речи она проявляется лишь спорадически. Это отличает, например, Р. х. в таких минимальных текстах, как пословицы, поговорки, загадки, от случаев их воспроизведения в обычной коммуникации, а также от образности отдельных афоризмов, некоторых «крылатых слов», «бонмо» и других фактов игры со словом. Однако четко разграничить Р. х. и, например, красноречие в ораторском искусстве едва ли возможно.

  В Р. х. язык выступает не только в качестве средства отображения внеязыковой действительности, но и в качестве предмета изображения. В драме, например, «речи персонажей» нередко получают характерологические функции, но и за её пределами для Р. х. типично активное воспроизведение и преобразование действительности самого языка, сознательное воздействие на неё. При этом особенности Р. х. проявляются и в самих способах организации наличных и вновь создаваемых языковых элементов, в их отборе, сочетании и употреблении. Те «приращения смысла» (В. В. Виноградов), которые они получают в динамической структуре художественного текста, зависят как от их потенциальной выразительности в системе языка, так и от приобретаемых ими внутритекстовых связей в композиции и сюжете произведения. С этой точки зрения, например, акцентируются связи слов в позиции рифмы, а на собственно семантическом уровне — связи собственных имён с их перифразами. В составе произведений должны быть целенаправленно объединены и подчинены замыслу все уровни языка, поэтому в Р. х. становится относительной автономность таких явлений, как синтаксические инверсии, контрастные сопоставления в лексике, преобразование фразеологизмов, использование сравнений и иносказаний, метафор и каламбуров, звукописи и парономазии и т.д. вплоть до смысловых функций у метра. Там, где некоторый художественный текст не обнаруживает семантических тропов, может усиливаться роль прямых значений слов и связей между ними, лексических и иных повторов, роль интонации и ритма и других способов выражения образов автора и персонажей. [Ср., например, особый «тон» стихотворения А. С. Пушкина «Я вас любил...», «внутренние диалоги» (М. М. Бахтин) героев в романах Ф. М. Достоевского, особую многоплановую значимость подбора обычных слов и фраз в драматургии и прозе А. П. Чехова, оппозицию авторского и «чужого» слова (цитатного или иного типа; например Сказ, Стилизация, несобственно-прямая речь) в творчестве А. А. Блока.]

  Специфика Р. х. обусловлена её подчинением задачам духовного освоения мира. С первых шагов художественного познания оно было направлено на наиболее сложные явления жизни и общества и не могло осуществляться без выхода за пределы уже известного языка. В новое время ни язык науки, ни один только нормированный литературный язык не удовлетворяют требованиям литературы — ей необходима более широкая, свободная и подвижная система языковых средств. Такую систему имеют в виду, когда говорят о поэтическом (художественном) языке (см. Язык поэтический) и о Р. х. как «... особом модусе языковой действительности» (Винокур Г. О., Избранные работы по русскому языку, 1959, с. 256). От первоначального коллективного мифотворчества до современного многообразия личностных форм литературных произведений Р. х. развивается в условиях взаимодействия традиций и новаторства. На протяжении веков она сохраняет многие фигуры стилистические и тропы, лишь постепенно освобождается от отдельных безымянных устойчивых беллетристических формул. Однако если фольклор с его «поэтикой тождества» культивировал так называемые постоянные эпитеты, зачины и т.п. приёмы (см. Народное творчество), то эволюция литературы связана с возрастанием роли индивидуально-нового в функциях и структуре отдельных традиционных средств Р. х.

  Это особенно заметно в переломные эпохи, когда становление нового художественного метода непосредственно связано с далеко идущими собственно языковыми преобразованиями. Так, развитие реализма в русской литературе 19 в. было органически связано с преодолением старого «поэтического языка» как относительно жестко регламентируемой системы средств (применение которых было ограничено, в частности, жанром и «высоким» или «низким» сюжетом), с последовательным снятием ряда обязательных предписаний и ограничений. Борьба, сопровождавшая в 20 в. осознание эстетики социалистического реализма, также велась и против произвольных запретов в области Р. х., типичных для нереалистических и модернистских течений конца 19 — 20 вв., например против антидемократической узости словаря и нарочито зыбкой многосмысленности слова у символистов, против попыток ряда футуристов отбросить весь прошлый художественный опыт, установок имажинизма на самоценный «каталог» образов и др. Позднейшие манифесты итальянского герметизма или французского «нового романа» (с его требованием порождения текста из случайных связей между словами) явно противоречат определившимся тенденциям современной Р. х. к «обмирщению». Показательно, что многие крупнейшие художники слова в 20 в. ломают рамки тех норм Р. х., которые провозглашались ими в групповых декларациях. Современная Р. х. развивается прежде всего как индивидуально-авторская, и писатель сам вырабатывает «норму» своей Р. х. Он может значительно менять её от произведения к произведению, но обычно сохраняет существенное ядро языковых особенностей, позволяющее и в Р. х. опознать его стиль. Эти особенности читатели соотносят не только с нормами общелитературного языка, но и с нормами других писателей, а также с некоторым средним беллетристическим уровнем Р. х. Испытывая сильное влияние разговорной речи и тонко преобразуя её, Р. х. нередко затушёвывает индивидуальное в тексте и требует особо активного читательского восприятия. Для отдалённых эпох приходится восстанавливать то «чувство нормы», естественное для современника, которое уже утрачено потомками т. е. осознавать обоснованные отступления от разных видов норм в Р. х. (см. Л. В. Щерба, «Спорные вопросы русской грамматики», в журнале «Русский язык в школе», 1939, № 1, с. 10).