Очень выразителен.
Паола задумалась:
– Соглашусь, но подойдёт ли он для юноши тринадцати лет?
Беседа свернула в безопасное русло, и я вздохнула с облегчением. Вероятно, Клэр действительно ничего не заметил, как Лайзо и обещал. Но кое-что всё же вызывало беспокойство, а именно – дядины «ночные дела». Судя по оговорке, они были связаны с «вредными привычками», на которые намекал маркиз ранее. Неужели Клэр не верил в благополучное разрешение затруднительного положения и заранее укреплял уязвимые места?
Похоже на то.
Вот только узнавать, что кроется за таинственным выражением «вредные привычки», мне отчего-то не хотелось.
Следующие три дня прошли спокойно.
Лайзо вручил мне новый ловец снов, сделанный не из шёлковых ниток, а из жил, и Валх больше не приходил в кошмарах – или, точнее сказать, с кошмарами. Пользоваться чужой помощью для защиты было немного неловко, но вместе с тем появилось и странное чувство, неведомое раньше. Ловец снов теперь казался не просто щитом, а невидимой связующей нитью между мною и Лайзо, частичкой нахального гипси, который всегда теперь незримо присутствовал в моей спальне.
И приятно, и стыдно… Неужели отныне будет так?
Запаздывали вести от леди Эрлтон о её знакомой, миссис Прюн, которая могла бы свести нас с миссис Шелли. Я безупречно вела себя, стараясь не вызывать неудовольствия ни у маркиза, который, без сомнений, наблюдал за домом и кофейней, ни у дяди Клэра. Поднималась рано, подолгу работала в кабинете до завтрака, затем отбывала в «Старое гнездо» и там оставалась до самого вечера. В разговорах тоже старалась держаться осмотрительно; даже Луи ла Рон заметил, что я меньше интересуюсь городскими слухами и происшествиями.
– О, это всё бромлинская сырая зима, – отшутилась я тогда. – Навевает тоску.
– Воистину! – горячо поддержала меня миссис Скаровски. – Она даже поэтическое вдохновение охлаждает. Лорд Гордон, говорят, творил в темнице, но, готова спорить, только потому, что из окна не видно было бромлинской слякоти! Я за ночь сочинила три новые строфы в поэму – всего лишь. Вот послушайте…
Рутина давила, пожалуй, сильнее погоды. На третий день, после обеда, я не выдержала и послала записку Эллису через Лайзо. Новостей у меня не появилось, значит, не было и повода для встречи – но когда подобные мелочи останавливали леди?
В конце концов, он мой друг, а значит его святая обязанность – не дать мне погибнуть от скуки.
Ждать пришлось мучительно долго. Эллис явился только в девять вечера, вместе с Лайзо. Похоже, работы у детектива прибавилось, и его не удалось застать в Управлении – неудивительно, впрочем. Наверняка расследование в самом разгаре.
С него-то я и начала беседу, гостеприимно улыбнувшись:
– Как поживает мистер Шелли?
Эллис ответил измученным взглядом:
– Вы решили меня попытать от безделья, раз уж до маркиза добраться не можете?
– Решила, – призналась я и добавила, смягчаясь: – Но сперва, разумеется, угощу вас ужином. Вижу, дни выдались нелёгкие?
– Куда уж хуже, – ещё больше помрачнел детектив, усаживаясь за стол. – Мне нужно как-то доказать, что Роджер Шелли не убивал свою служанку. А он, кажется, делает всё, чтобы Управление уверилось в обратном.
Я нахмурилась, невольно заразившись мрачным настроением друга:
– Но вы считаете, что он невиновен?
Выражение лица у Эллиса стало страдальческим. Он механически взъерошил волосы, так, что они теперь скорее казались чёрными, с намёком на седину.
«Как будто помолодел… А ведь он ненамного старше меня», – подумалось вдруг, и эта мысль уколола в самое сердце: сколько же нужно пережить, чтобы тяжёлый опыт стал заслонять облик «вечного юноши»?
– Роджер – славный парень, но у него есть одна кошмарная черта. Нет, серьёзно, она меня с ума сводит, – вздохнул детектив. – Роджер берёт на себя ответственность даже тогда, когда его об этом никто не просит. И всё бы ничего, но он к тому же обожает загадки и с ходу выдумывает заковыристые пути решения – но, увы, приходит обычно к неверным выводам. Сложите два и два – и вы получите человека, на которого ленивые «гуси» молиться будут…
– …и ваш источник головной боли, – кивнула я, уже понимая, к чему клонит Эллис.
– Именно, – подтвердил он. – Сейчас он снова пытается взять вину на себя. И ведь не лжёт при этом, но так талантливо недоговаривает! Иногда, знаете ли, достаточно одной многозначительной паузы перед ответом, чтобы «гуси» клювами захлопали. А тут паузой не обошлось, – и он умолк, досадливо цокнув языком.
В это время в зале показалась Мэдди с подносом. Она издали посмотрела на Эллиса, слегка замедлив шаг, упрямо закусила губу… Неприязни или смущения в ней не было, лишь некое странное чувство, которое я сама понимала по наитию, но словами определить не могла. Уверенность в своём выборе – и незнание, как к этому «выбору» подступиться? Зажатая в тиски любовь, которой не дозволяется влиять на разумные решения?
Что ж, теперь Мэдди хотя бы не избегала детектива. Кажется, она что-то решила – значит, пришло время нам поговорить по душам.
Но сперва – попробую разобраться, как к ней относится Эллис.
– О, благодарю! – широко улыбнулся детектив. Если бы я не наблюдала за ним внимательно, то ни за что не заметила бы, как он на мгновение отвёл глаза, точно прячась от взгляда Мадлен. – Пирог изумительный, судя по запаху. Значит ли это, что можно передать миссис Хат поздравления с выздоровлением?
– Нет, – кротко ответила Мэдди и, раскладывая приборы, словно бы невзначай задела руку Эллиса своей. И, готова поклясться, от внимания этой рыжей бестии, как и от моего, не ускользнуло, что он всем телом наклонился к ней, немного, почти неуловимо для взгляда. – Миссис Хат отдыхает. Сегодня я больше на кухне, а разносит заказы мисс Астрид. Едва справляемся.
– А ведь гостей пока не так много… Пожалуй, надо нанять кондитера, – задумалась я всерьёз. – Нет, лучше повара. Такого, чтоб умел готовить не только десерты, но и, к примеру, лёгкие закуски. Кажется, мне недавно рекомендовали некоего надёжного молодого человека, вроде бы родом из Марсовии.
«Звяк!» – громко возмутилась чашка, протестуя против грубого обращения.
– Не торопитесь, Виржиния, – осторожно заметил Эллис, сцепив пальцы в замок, будто бы это кто-то другой секунду назад обижал тонкий марсовийский фарфор. – Вам нужно быть поосторожнее с новыми людьми. Особенно молодыми, – добавил он и глянул искоса на Мадлен.
Мне стало смешно.
Ей,
