голову – и весьма пугающая.
Если младший из семейства Шелли – вполне нормальный, по словам миссис Прюн – оказался столь эксцентричен, то какой же была миссис Шелли?
– Ещё никогда меня не высаживали у гаража! – громогласно заявила Абигейл. Лицо её порозовело от ходьбы, непозволительно быстрой для леди. – У чёрного хода – случалось, но тогда у Хемсвортов случилось досадное происшествие с парадным крыльцом, а встреча уже была назначена.
– Философы говорят, что удивление, преподнесённое судьбой, есть лучшая пища для разума, без коей он слабеет, да, – улыбнулась леди Эрлтон. – К тому же гараж, точнее, бывшая конюшня, куда старше самого особняка, если глаза меня не подводят. Эта архитектура, шестиугольная башенка и округлая лепнина… Три века, не меньше. Полагаю, даже для герцогини Дагвортской вполне допустимо проявить уважение к такому возрасту.
– Вы правы, дорогая, – расчувствовавшись, отозвалась Абигейл. – И в том, что касается пищи для ума, и насчёт уважения к возрасту. К тому же нам обещали показать какую-то занятную деревянную скульптуру! Это больше по вашей части, верно, леди Клэймор?
– Я не слишком люблю домашние поделки, – с небрежением пожала плечами Глэдис. – Как правило, они все на одно лицо. Скажите лучше, что тогда случилось у Хемсвортов? Припоминаю, что в Дубовом клубе лорд Хемстворт что-то рассказывал моему супругу.
– О, случай был презанятный…
Вполуха слушая занимательную историю о том, как в благодарность за пожертвованные кухаркой пироги некий странствующий мудрец расписал парадную дверь древними благими символами процветания и плодородия – сплошь неприличными, на взгляд современного аксонца, – я разглядывала окрестности. Потому и заметила первой, как в арочном проёме показался Роджер, на ходу объясняющий что-то кучеру и водителю.
А сбоку, из неприметной дверцы, в ту же секунду выскользнул Лайзо и задворками побежал к особняку. Это меня вовсе не удивило – я и не думала, что он станет все три часа сидеть в гаражах. Но вот то, что Роджер, полуобернувшись, проследил за ним взглядом и кивнул, порядком озадачило. Они, похоже, успели договориться… только о чём?
– Вот и я, – солнечно улыбнулся Роджер, беспечным призраком возникая между Абигейл и миссис Прюн. – Простите, что заставил вас ждать. А вот теперь нам, с вашего позволения, налево, вон туда, я покажу.
Дорожка была чистой, но страшно узкой – юбка чуть более старомодного платья не поместилась бы меж бортиков, сделанных из необработанного камня. Поэтому мы немного замешкались, решая, в каком порядке идти. Леди Абигейл станет первой, как самая знатная? Или миссис Прюн – как самая старшая? Но Роджер очень быстро и деликатно выстроил нас в цепочку своими «Прошу» и «Будьте так добры». И мы смиренно, как монахини из обители святой Генриетты, последовали за ним. По пути он действительно показал нам деревянную скульптуру – грубоватое изображение человека, обнимающего то ли бочку, то ли крайне пышную даму. У ног его покоилась очень искусно вырезанная собачка.
Леди Клэймор поднесла к лицу лорнет, сощурилась сквозь стёклышки и произнесла едва слышно: «О!».
Не знаю, означало ли это высокую оценку или низкую, но творение Шелли-старшего явно произвело впечатление – на всех нас. Миссис Прюн, вероятно, не впервые наблюдавшая за знакомством неподготовленных гостей с деревянной скульптурой, тоненько рассмеялась. И только Абигейл не удостоила труд мистера Шелли ни единым взглядом, задумчиво перекладывая бисерный ридикюль из одной руки в другую.
«Может, Абигейл нездоровится?» – подумала я. Конечно, герцогиня Дагвортская не страдала от мигреней, но ведь случается всякое… Когда мы вошли в особняк, она вновь стала собой – громогласной, самую капельку беспокойной и самоуверенной, а глупые мысли о болезнях выскочили у меня из головы.
Особняк Шелли оказался не меньше моего дома на Спэрроу-плейс, но устроен был куда проще. Одна широкая лестница, ведущая наверх, по левую руку – апартаменты хозяев, библиотека и крохотная комнатка для музицирования, по правую – спальни для гостей и, собственно, гостиные; под крышей – обиталище слуг, под полом – кладовые и кухня. Всё это Роджер успел рассказать, пока мы избавлялись от накидок и пальто. Из слуг я увидела только хмурую рыжую горничную по имени Эсме и дворецкого, старичка настолько древнего, что неясно было, исполняет он какие-либо обязанности или просто получает жалование за прежние заслуги.
В гостиной пришлось немного поскучать, но не дольше четверти часа. А затем появилась наконец миссис Шелли. Она выглядела немного сонной, куталась в большую пушистую шаль из бхаратской шерсти с традиционными узорами и тихо разговаривала с сыном на ходу, потому я услышала хозяйку немного раньше, чем увидела. Голос её звучал тревожно, почти трагически:
– …милый, но где же она? Я так её люблю! – спросила она, замерев в дверном проёме.
Мне видно было только край домашнего платья и пёструю шаль, и я ступила немного в сторону, поддаваясь любопытству, чтобы разглядеть остальное.
– Её забрал мистер Норманн, мама. Ну же, улыбнись, у нас гости, – негромко увещевал свою матушку Роджер. – Эта ничем не хуже, вот честно. Ты в ней очень красивая.
– Хорошо, – сдалась миссис Шелли, ступая через порог гостиной. – Скажи потом Энни, чтобы она её нашла.
– Не Энни, а Джудит, мама. Джудит больше не придёт, помнишь, я говорил? О, а вот и гости! – произнёс Роджер чуть громче и веселее.
Я взглянула на миссис Шелли – и едва сдержала вздох.
Худощавая, но при этом круглолицая женщина с одной-единственной вертикальной морщинкой на лбу выглядела ровесницей скорее мне, чем леди Абигейл. Светло-голубые глаза, формой напоминающие о Роджере, нежно-розовые, как цветочный лепесток губы, бледность и безупречная осанка – о, передо мною явно была особа благородных кровей. И лишь одно немного портило впечатление: неровная седина. В красивых тёмно-каштановых волосах миссис Шелли отдельные пряди побелели, точно их смазали краской, отделив от других. Если зачесать их направо – волосы будут казаться тёмными, как у девицы, если налево – седыми, как у старухи… А если ветер налетит и растреплет её безупречную причёску, то цвета смешаются, и получится словно бы тёртый шоколад с сахаром.
Прежде мне уже доводилось видеть нечто подобное.
Вот только там скорее был чёрный перец с солью.
– Какая дивная красавица! – восхищённо воскликнула вдруг миссис Шелли, всплёскивая руками.
Я вздрогнула от неожиданности и раскрыла веер, точно пытаясь спрятаться. Однако на сей раз комплимент достался не мне, а леди Клэймор. Неудивительно, впрочем – сочетание синего платья и чудных золотистых локонов
