даже на расстоянии лязгнули чудовищные, в руку длиной, зубы, и воздух пронзил оглушительный рев – одновременно низкий и угрожающий и высокий и скрежещущий. Длинная струя пламени ударила из пасти – к счастью, пока что лишь в брусчатку плаца.
Мира почувствовала, что в глазах снова темнеет, а ноги подкашиваются сами собой. Огненный дракон! Не может быть! Ведь они появляются очень редко! Почему именно здесь и сейчас? Если он вырвется на свободу, чтобы его остановить, потребуются слаженные усилия многих Защитников – а они далеко отсюда! Прежде чем они появятся, дракон попросту уничтожит Академию и опустошит Цетрию!
Выпустив Миру, лейтенант Морина вскинул к губам рог и протрубил сигнал. «Отступать, отступать, жизнь спасать!» – разобрала Мира знакомые нотки.
– Все! – выдохнул лейтенант, отнимая рог от губ. – Уходим, или от нас одни головешки останутся. Ты! Живо назад! Ты уже ничем не поможешь.
Лейтенант вскинул к губам рог – и в этот момент на беспорядочно сломавшийся и разрозненный строй солдат накатилась волна саблезубых пушистиков.
Глефа Миры прочертила в стае чудовищ длинную оранжевую полосу, но несколько зверьков сумели уклониться. Словно мячики они взлетели в воздух и клыками впились в Морину, успевшего прикрыть собой Миру. Гвардеец зарычал. Резким движением руки он стряхнул с себя чудищ – но тут же покачнулся и упал на колено. Ведь прыгуны ядовитые, с запозданием вспомнила девочка.
– Беги!.. – прохрипел лейтенант, и грузно упал на бок.
Словно оглушенная Мира стояла посреди хаоса криков, стонов, рычания, визга, все более редкого грохота пулемета и стрельбы. Боль с новой силой пронзила обожженные шершнем темя и ладонь, в глазах снова поплыли темные круги и начало двоиться. Невероятным усилием воли она удержала себя на грани беспамятства. Вокруг метались плохо различимые тени. Единственная мысль осталась у нее в голове: добраться до портала. Любой ценой – но добраться. Она стиснула зубы и шагнула вперед. Потом еще. И еще. Она заставляла передвигаться свои ноги словно чужие. Раз. Два. Три. Четыре. Левая. Правая. Левая. Правая. Почему-то чудовища почти не обращали на нее внимания. Мира то и дело смаргивала навернувшиеся на глаза слезы, и если бы на нее набросились несколько монстров разом, она не смогла бы им сопротивляться. Но лишь изредка перед носом зависал, гудя, огненный шершень или неспешно проползала гигантская многоножка, словно специально позволяя себя рассечь.
Когда ей в очередной раз удалось сфокусировать взгляд, прямо перед ней возникла багровая стена вихря. На глазах у Миры на ее боку лопнул небольшой пузырь, и из него на землю выпала большая мохнатая гусеница, свернувшаяся в плотный клубок. Чудище тут же развернулось и деловито поползло куда-то в сторону. Мира запрокинула голову. Вверху рвался на свободу огненный дракон. Он выпростал из портала уже больше половины гигантского тела с тонкими передними лапами и нетерпеливо бьющими по воздуху крыльями, накрывавшими, похоже, весь плац перед воротами. Еще немного – и он освободится полностью. Надо спешить. Ее глефа ярко вспыхнула оранжевым огнем. Что говорил Май? «Сунь в портал свою железку, и он закроется»?
Девочка набрала воздуху в грудь и последним усилием воли послала свой Меч в глубину портала. Вот ведь глупо получится, если я вытащу из него еще одного иномирянина, мелькнула в голове дурацкая мысль.
Багровая стена портала вздрогнула, словно почувствовав боль, и сократилась. По ней побежали голубые волны. Дракон над головой заревел и забился с удвоенной силой. Не обращая на него внимания, Мира продолжала толкать глефу в глубину смерча. Закрывайся же, ну! – заклинала она. Быстрее!
Краем глаза она уловила в стороне огненные переливы огромных щупалец, волной несущихся по плацу и уничтоженному парку, сметая все, что подворачивалось на пути. Май? Он вернулся? Острые жвалы гусеницы вонзились ей в лодыжку, и голова откликнулась очередной вспышкой боли. Ноги окончательно отказали, и Мира упала навзничь. Несколько прыгунов впились в ее тело ядовитыми клыками, но она уже почти не чувствовала тела.
Значит, вот так умирают, да?
Клонящееся к закату солнце отразилось в ее глазах за мгновение до того, как юную Защитницу накрыл последний шквал яростного драконьего пламени.
10.03.867, вододень. Катония, Масария
– Госпожа Хина, нам нужно поговорить.
Рэнна стояла перед воспитательницей, по своему обыкновению склонив набок голову и крепко обняв шестилапого плюшевого зверя. В своем желтом комбинезончике она походила на заблудившегося цыпленка: такая же маленькая, щуплая и нахохлившаяся.
– Я уже ухожу домой, Рэнночка, – Хина бросила взгляд на калитку, до которой оставалось всего десяток шагов. – Я специально отпросилась пораньше. Мы с мужем сегодня собирались сходить в гости, проведать его маму. Давай завтра, ладно?
– Твой муж сегодня не сможет пойти к родителям, – невозмутимо сказала девочка. – Начальник попросил его остаться и поработать, чтобы закончить отчет к завтрашнему дню.
– Откуда ты знаешь? – удивилась воспитательница. – Он ведь даже не звонил и не…
В сумочке негромко затарахтел и завибрировал пелефон. Хина почувствовала, что ее сердце словно провалилось. Медленно, словно под гипнозом она извлекла аппарат и включила его.
– Да, милый? – онемевшими губами проговорила она, глядя на изображение мужа, проявившееся на экранчике.
– Хи, я сегодня задерживаюсь, – муж с несчастным видом взлохматил волосы на затылке, как всегда делал в моменты смущения. – Шеф на голову свалился. Вынь да положь отчет к завтрашнему дню, хоть лопни. Часа три уйдет, не меньше. Но зато мне премию обещали, если уложусь, – поспешно добавил он, как бы боясь, что Хина ему запретит. – И завтра попозже на работу выйти можно. К маме сегодня не получится. И ты не жди меня к ужину, я чего-нибудь на работу закажу. Не обидишься?
– Конечно, милый, – деревянным голосом откликнулась Хина. – Раз надо, так надо. Позвони, когда домой пойдешь, чтобы я не волновалась.
– Конечно, дорогая, – с явным облегчением откликнулся муж. – Все, до связи.
Экран пелефона замерцал и потемнел. Хина оторвала от него взгляд и почти с ужасом посмотрела на девочку.
– Все хорошо, госпожа Хина, – губы той тронула робкая улыбка. – У меня случаются предчувствия. Теперь ты можешь со мной поговорить?
– Да, конечно, – воспитательница почувствовала, что по спине бегут мурашки. Она медленно, чтобы скрыть дрожь рук, убрала пелефон в сумочку. – О чем?
– О Намиде.
– А что с ним? – насторожилась воспитательница. – Он опять сбежал?
Намида Гумасий – мальчик из группы Рэнны, которого раньше избивали родители-алкоголики, ныне постоянно оказывавшийся мишенью для безобидных и не очень шуточек сверстников и обожающий мотать нервы воспитателям своими постоянными пропажами. В последний раз молодого господина Намиду полицейская машина привезла чуть больше недели назад: он всерьез вознамерился добраться до Оканаки,
