убить, если ей было это позволено загадочными правилами, повелевавшими этим местом, Кип явно ничем не мог ей помешать.
– Знай лишь одно, Диакоптес: может быть, я и не могу убить тебя здесь, но мои руки будут развязаны, как только… – Он остановил себя. – Если ты выберешься отсюда, я последую за тобой, и нет врага, который бы со мной сравнился!
– Помолчите. Я думаю.
«Ох, Рамир… Никогда бы не подумал, что у меня будет повод за что-либо благодарить какого-то мелкого хулигана из крошечного городишки, с мелкой душонкой и маленьким сердцем. Однако спасибо: благодаря тебе я знаю, как поддеть обидчика, когда он не может до меня добраться. За это я перед тобой в долгу!»
* * *
«Ну ладно, так почему же я нахожусь в Великой Библиотеке? Это вместилище всего человеческого знания. В таком случае что…»
Кип снова поглядел на невидимые руки: в настоящий момент они чертили пиктограммы. Рисунки, играющие роль слов. Рисунки, передающие знание. На любых языках, на любых носителях.
«Возможно, даже знание, заключенное в картах? Возможно, даже знание, заключенное в картах, заключенных внутри беспечного молодого идиота?»
«Я здесь, потому что это место является вместилищем любого знания, – и останусь здесь до тех пор, пока не вытащу это знание наружу».
Впервые за это время Кип опустил взгляд и оглядел себя. Он был полностью покрыт татуировками. На всех открытых участках кожи, в каждом из мест, где к нему приклеилась карта, она оставила свой образ. «Может быть, они оставили больше, чем образ, – может быть, они оставили свою суть?»
Все это не было до конца ему понятно. Почему карты не перешли сюда сразу в момент их создания? Но, вероятно, он задавал вопросы, обусловленные временем… временем, которого у него совсем не было.
Он повернул вверх левое запястье.
«Пушкарь».
Сумасшедший илитиец был одет в жилет на голое тело и широкие матросские штаны. Босой, он ухмылялся во весь рот, сидя верхом на дымящейся пушке – такой здоровенной пушки Кипу еще не доводилось видеть. В левой руке Пушкаря был мушкетон, а в правой – пистолет с несколькими длинными стволами. Как и в первый раз, когда Кип с ним встретился, в его буйную шевелюру и бороду, а также в прорези жилета были вплетены зажженные фитили, так что он выглядел так, словно явился прямиком из ада.
«Пушкарь? Мне придется стать Пушкарем?..»
«Ну ладно, Пушкарь. Давай потанцуем».
Кип привычным образом сложил пальцы, чтобы прикоснуться к пяти камням: по одному в углах карты и средний наверху посередине. Один за другим он принялся нажимать на татуировку Пушкаря, практически уверенный, что ничего не произой…
Пушкарь
Один. Сверхфиолетовый и синий. Большой палец коснулся – и словно бы кто-то задул свечу. Весь мир погрузился во тьму, от глаз никакого проку. Но потом, мгновением позже… вот и солнце, и волны, плещущие вокруг, колыхаясь, посверкивая. От такой смены перспективы – хотя тело по-прежнему чувствовало полную неподвижность – его слегка замутило.
Два. Зеленый решил проблему – телесные ощущения нахлынули, осязание возвратилось. Он плыл: тело сильное, жилистое, голое по пояс. Вода теплая, в ней плавает мусор и обломки.
Три. Желтый. Вернулся слух: крики людей, взывающих друг к другу, вопящих от боли и ужаса. Но желтый этим не исчерпывается; он указывает логику человека и места. Однако на этот раз с желтым что-то не сложилось. Невероятно! Призма, выскочив из ниоткуда, увернулся от всех его выстрелов, даже после того, как Пушкарь, потеряв терпение, начал палить из двух пушек сразу. А эта крошечная лодчонка, созданная Призмой, двигалась на такой скорости, что он бы ни в жизнь не поверил, если бы ему об этом рассказывал кто-то другой. Теперь Азура будет вымещать на нем свое недовольство. Проклятый Гэвин Гайл!
Впрочем, его ум перескочил на другое. Сейчас нужно…
Четыре. Оранжевый. Запахи моря, порохового дыма, горелого дерева. Теперь он чувствовал других людей, плавающих вокруг, а в воде под ними и по бокам… о, кровь и ад! Акулы! Множество акул.
Мизинец уже опускается. Пять. Красный и под-красный, вкус крови во рту, слишком…
С акулами самое главное – попасть по носу. Примерно так же, как и с людьми. Расквась забияке нос, и он очень быстро найдет себе дело в другом месте. Проще простого, а? Проще простого…
Пушкаря так просто не возьмешь! Море – мое зеркало. Ненадежное, как я. Сумасшедшее, как я. Подводные течения и чудища, всплывающие из глубин. Другие говорят «морская пена», а я говорю – это Азура плюет мне в лицо, этак по-дружески…
* * *
Кип оторвал пальцы сразу же, как только прикоснулся ко всем пяти точкам – то есть спустя мгновение, – но внутри карты это мгновение продлилось несколько минут. Этого мгновения хватило, чтобы он… в смысле, чтобы Пушкарь успел убить другого моряка, по имени Жулик, у которого были весла. Уже выныривая, Кип увидел, как Пушкарь провозглашает себя капитаном и собирает свою первую команду. Безумец и варвар!
Вновь оказавшись в Великой Библиотеке, Кип опустил взгляд на свое запястье: татуировка поблекла, но не сошла полностью. Прямо перед ним невидимая рука начертила половину карты, повисшую в воздухе, и остановилась.
Он должен был вернуться в эту карту. Пушкарь был почему-то важен. Он должен был отыскать правильный момент. Кип понятия не имел, что делает, но нужно же как-то учиться!
Его пальцы вновь опустились, и перед ним предстал ангарский корабль, убийство людей, отрубание конечностей и веселая считалочка: «Эни, бени, буль-буль-буль»…
Кип снова оторвал руку от карты, не в силах это выносить.
Татуировка была на месте.
Еще два раза он погружался в эту плохо прилегавшую к нему кожу – и выныривал, задыхаясь и плача. Однако карта перед ним наконец-то была дорисована до конца и разделилась надвое: одна копия слетела к нему в руку, а вторая вспорхнула на одну из полок.
…Окончательно потеряв представление о времени, Кип глядит на свое запястье. Татуировка с Пушкарем исчезает одновременно с тем, как рука заканчивает дорисовывать карту. Но затем татуировки принимаются двигаться, смещаться, перестраиваться – и на месте Пушкаря оказывается Самила Сайех, героиня войны Призм…
– Ты никогда не закончишь, – сказал Аваддон. По какой-то причине его шинель исчезла, зато в руках оказался плащ из такой же черной и белой кожи. – Даже если ты сможешь прожить по очереди все карты. Даже если претерпеть такое в человеческих силах, у тебя просто не хватит времени.
Кип не ответил: отвечать было нечего. Сдаваться он не собирался.
«Ну что,
