было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то
таким, из доступного одним только небожителям. А я собственно так и сделаю — физиологически у Яна все есть, вопрос в переводе его в категорию «доли процента», а это уже вопрос не только спортивных кондиций.
— Как прошло? — спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.
— Прекрасно! — бодро ответил я. — Нам нужен телевизор.
— Забирай, — крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.
— Садись, Ян! — указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.
Так, диск…
— Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, — понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. — Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.
Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».
— Стиль — это главное качество для любого спортсмена! — протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. — Стиль — твое главное оружие! Стиль — это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен — в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!
— Я понял, учитель! — пришел в восторг Ян. — Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?
— Это — лучше, — улыбнулся я. — Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?
— Я в этом цирке не участвую, — отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. — Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? — пробубнил себе под нос.
— К старости человек перестает воспринимать что-то новое — в этом проблема наших тренеров, — доверительно поведал я Яну.
— Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», — пожаловался он.
— Ща, — отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. — На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни — меняй стили и учись удивлять врага! — выдал ценный совет и пошел ложиться спать.
На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.
* * *
Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев — вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!
Игра шла привычно и предсказуемо — часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) — я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением — как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника — великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть — я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.
Тренер Ло вчера был весел — ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка — без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи — без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами — с этого дня пойдут на убыль.
— 15–30! — прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.
В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!
Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора:
— А что там творится в вип-ложе?
Блин, мячик-то летит! Отбиваем! Внезапно к привычным звукам добавился громкий женский голос:
— Свободу Тибету!!!
Что⁈ Какой еще нафиг Тибет⁈ У нас тут что, площадка для политических диспутов, а не спорт? Блин, да это же та самая «провокация», о которых предупреждал Фу Шуньшуй! Свисток судьи-на-вышке прервал игру, и Маррей с недовольным видом опустил ракетку. Нехорошо — в случае вмешательства «из вне» игру могут посчитать «не состоявшейся», а значит мы с англичанином потратили время впустую.
Зато у меня появилась возможность посмотреть на экран, показывающий крупный план вип-трибуны, перед первым рядом которых стояла крашенная блондинка средних, но уже стремящихся к «пожилым», лет. В руке она держала красненькую сигнальную ракетницу, и в данный момент пыталась из нее выстрелить в небо. Не получалось — то ли предохранитель не сняла, то ли просто ракетница бракованная. Дама потрясла ракетницей, заглянула в ее дуло — а вот этого делать никогда нельзя! — и, направив ракетницу в сторону, попыталась стрельнуть снова. Трибуны возмущенно взревели — ракетница сработала, и искрящийся снаряд влетел прямо в грудь какого-то пацана подросткового возраста.
— О нет!!! — взревела сторонница свободы Тибета, и в этот момент ее скрутила охрана.
— Ничего себе! Что это сейчас было⁈ — надрывался комментатор, пока экран показывал лежащего пацана, рядом с которым суетились мужчина и женщина средних лет.
Родители, полагаю.
— О господи, я убила его! Я не хотела!!! — доносился до нас через громкоговорители голос «ракетчицы».
Очевидно не хотела — просто тупая настолько, что даже оторопь берет: дожила же до своих лет, и, судя по тому, что имела доступ в вип-ложу, смогла обзавестись микрофоном с доступом к системе оповещения и сговорилась с операторами «запечатлеть» свой полезный перформанс, «доживала» она вполне немного, имея деньги и связи.
— Уважаемые зрители, просим вас соблюдать спокойствие! — перехватил аудиоряд кто-то
